В августе особенно странно входить с раскалённой улицы на ледовую арену.
Снаружи асфальт дрожит от жары, в автобусе липнут к ладоням поручни, а за стеклянными дверями катка уже пахнет холодом, резиной и мокрыми перчатками. Ася любила этот переход: будто за две секунды попадаешь в другой месяц.
Федя не любил.
— У меня очки запотели.
— Сними и протри.
— Тогда я ничего не вижу.
— Сейчас ты тоже ничего не видишь.
— Но официально я в очках.
Они пришли раньше тренировки: мама работала в соседнем здании и привезла их за час. Ася занималась фигурным катанием, Федя — ничем из того, что требовало добровольно падать на лёд.
На арене было непривычно тихо. Вместо музыки работал большой вентилятор, а по льду медленно ползла белая дымка.
Федя остановился у борта.
— У вас лёд горит.
— Это туман.
— Туман бывает над рекой.
— И здесь бывает.
Белый слой действительно лежал низко, почти касаясь льда. Он не поднимался к потолку, а тек вдоль борта тонкими языками. В дальнем углу людей было не видно по колено.
К ним подошёл техник Павел Сергеевич. Обычно он ездил на машине, которая после тренировок срезала тонкий слой исцарапанного льда и заливала сверху воду. Сегодня машина стояла у ворот, а сам Павел Сергеевич держал небольшой прибор с экраном.
— Пока на лёд не выходим, — сказал он.
— Из-за тумана? — спросила Ася.
— Из-за видимости. И лёд надо проверить. Влажность слишком высокая.
Федя посмотрел на прибор.
— Это градусник?
— И градусник, и измеритель влажности. Вот температура воздуха. А вот сколько в нём водяного пара.
— Вода в воздухе есть всегда? — спросил Федя.
— Почти всегда. Только мы её обычно не видим.
Ася уже слышала про влажность на тренировках. Если в тёплом помещении много водяного пара, а поверхность льда очень холодная, воздух рядом с ним охлаждается, и часть пара превращается в крошечные капли. Получается туман.
— Значит, надо сильнее включить холод, — сказала она.
Павел Сергеевич покачал головой.
— Если сделать лёд ещё холоднее, тумана может стать больше. Проблема не в том, что льду жарко. Проблема в том, откуда к нам пришло столько влажного воздуха.
Ася посмотрела на двери в фойе. Они были закрыты.
— С улицы?
— Скорее всего. Но через что именно — ищем.
Федя уже отошёл к служебному коридору.
— Тут дует.
— Везде немного дует, — сказала Ася.
— Нет. Тут салфетка шевелится.
На полу у стены лежала бумажная салфетка. Один её край приподнимался и опускался, хотя рядом не было вентилятора.
Павел Сергеевич подошёл.
— Хорошо заметил.
Он открыл дверь в служебный коридор. Там воздух был заметно теплее. В конце коридора находился небольшой тамбур, через который завозили коробки, форму и продукты для кафе. Наружная дверь была закрыта, но внутренняя стояла открытой.
— Её обычно держат закрытой, — сказал техник.
Из-за угла появилась сотрудница кафе с тележкой.
— Мы разгружались. Я только что закончила.
— Долго дверь была открыта?
— Минут двадцать. Может, двадцать пять.
Павел Сергеевич кивнул.
— Уже похоже на причину. На улице сегодня очень влажно после утреннего дождя.
Ася посмотрела на Федю.
— Ну вот. Дверь.
— Я салфетку нашёл.
— Дверь я тоже вижу.
— После салфетки.
— Мы сейчас не соревнование проводим.
— Ты именно так говоришь, когда проигрываешь.
Павел Сергеевич усмехнулся и закрыл дверь между тамбуром и коридором.
— Пока рано кого-то объявлять победителем. Если причина только в двери, показатели начнут меняться.
Он записал время и цифры с прибора на лист, прикреплённый к планшету.
Через десять минут влажность почти не изменилась.
— Значит, не дверь? — спросила Ася.
— Значит, либо воздух меняется медленно, либо есть ещё источник.
Они пошли вдоль борта. Над дальними воротами работала вентиляционная решётка. Воздух от неё шёл прохладный и сухой. У зрительских трибун тоже всё было нормально.
Федя шёл чуть позади и время от времени прикладывал ладонь к щелям у дверей.
— Ты теперь профессионально ищешь сквозняки? — спросила Ася.
— Пока бесплатно.
Возле ворот для ледозаливочной машины он снова остановился.
— Здесь холодно в ноги.
— Мы рядом со льдом.
— А сверху тепло.
Ася хотела ответить, но сама почувствовала странную разницу. У пола тянуло прохладой, а на уровне лица воздух был мягче и влажнее.
Павел Сергеевич посмотрел на резиновый уплотнитель ворот. В одном месте он выгнулся и не прилегал к полу.
— Вот ещё одна щель.
— Она маленькая, — сказала Ася.
— Для воды маленькая. Для воздуха вполне приличная.
За воротами был технический проезд, который сообщался с улицей. Когда снаружи дул ветер, влажный воздух медленно проталкивался внутрь.
Техник позвал мастера. Тот осмотрел резину и сказал, что нижнюю планку перекосило после вчерашней доставки. Ворота закрывались, но угол оставался приподнятым.
— Сегодня поправим, — сказал мастер. — А сейчас можно временно прижать планку.
Он принёс инструмент и выровнял крепление. Щель исчезла.
— Теперь ждём? — спросил Федя.
— Теперь включаем осушение на усиленный режим и ждём, — ответил Павел Сергеевич.
Под потолком заработала установка, которая забирала влажный воздух и возвращала более сухой. Гул был ровный, почти как в самолёте перед взлётом.
Ася с Федей сели на нижний ряд трибун.
Туман по-прежнему стелился над льдом.
— А почему он не исчез сразу? — спросил Федя.
— Потому что воздух большой, — сказала Ася.
— Очень научно.
— Сам объясни.
— Потому что туман не знает, что дверь уже закрыли.
— Ещё научнее.
Павел Сергеевич, проходя мимо, услышал их.
— Оба ответа по-своему верные. Нужно время, чтобы влажный воздух перемешался с более сухим и чтобы капли испарились.
Через двадцать минут белая дымка стала тоньше. Сначала исчезла у ближнего борта. Потом показались целиком ножки скамеек на противоположной стороне. Ещё через десять минут над льдом остался только лёгкий прозрачный слой.
Техник снова измерил влажность.
— Уже лучше.
— Можно кататься? — спросила Ася.
— Сначала проверю поверхность.
Он вышел на лёд в специальных накладках и прошёл вдоль борта. В нескольких местах на льду лежала тонкая влага — не лужи, а матовые пятна. Их убрали машиной, затем измерили температуру поверхности.
Тренировку начали с задержкой на сорок минут.
Ася вышла на лёд одной из первых. Федя остался за бортом и сразу показал пальцем в дальний угол.
— Там ещё белое!
Павел Сергеевич посмотрел.
— Это след от машины.
— Точно?
— Точно.
Федя на всякий случай подождал, пока белая полоса растает в блеске льда.
После тренировки Ася сняла коньки и нашла брата возле служебного коридора. Он снова смотрел на ту самую салфетку.
Теперь она лежала неподвижно.
— Проверяешь? — спросила Ася.
— Контрольный опыт.
— И что показывает прибор?
— Салфетка показывает, что дверь закрыта.
Ася села рядом и начала развязывать тугой узел на чехле.
— Ты тогда правильно заметил поток воздуха.
— Я знаю.
— Можно было сказать «спасибо».
— Спасибо, что признала очевидное.
Она толкнула его плечом.
Федя толкнул в ответ, слабее, потому что рядом стояла урна и падать в неё из-за научного спора ему не хотелось.
Когда они вышли наружу, вечер всё ещё был тёплым. После холодной арены асфальт казался нагретой плитой.
Федины очки снова запотели.
Он остановился прямо перед дверью.
— Ася.
— Что?
— Смотри. Теперь туман у меня.
— Потому что стёкла холодные, а воздух снаружи тёплый и влажный.
Федя протёр очки футболкой.
— Значит, каток теперь исправен, а я нет?
— Тебе нужен режим осушения.
— Нет. Мне нужен август без очков.
И они пошли к автобусной остановке, споря уже не о том, кто первым нашёл сквозняк, а о том, можно ли считать запотевшие очки карманной метеостанцией.