В конце июля на площади перед ратушей каждый год проходил Парад больших голов. По улице ехали тележки с огромными рыбами, птицами, королями, морскими капитанами и одним зелёным драконом, который был длиннее городского автобуса.
Лиза любила парад, но особенно ей нравилось то, чего зрители почти никогда не видели: огромные фигуры до праздника жили в старом трамвайном депо на окраине. Теперь трамваи там уже не стояли. Внутри были мастерские, стеллажи с тканью, банки с краской и великаны из дерева, картона, проволоки и папье-маше.
Лизина тётя Вера работала художником по декорациям.
— Только ничего не трогай без спроса, — сказала она, когда взяла Лизу с собой вечером. — Особенно носы.
— Почему именно носы?
— Потому что люди почему-то уверены, что нос — самая прочная часть головы. А это неправда.
В доказательство тётя показала голову морского капитана. Капитан был высотой с двух Лиз и смотрел в потолок с таким выражением, будто заметил там подозрительную чайку. Его нос лежал отдельно на столе.
— Вот, — сказала тётя Вера. — Вчера кто-то попытался поднять голову за нос.
— И что?
— Теперь нос путешествует самостоятельно.
В мастерской пахло клеем, деревом и краской. За перегородкой стояли готовые фигуры. Днём они выглядели смешно. Но за высокими окнами уже синел вечер, и в полутёмном складе у великанов появлялись длинные тени.
Тётя Вера работала над последней тележкой — городским пекарем. Пекарь должен был держать над головой золотой бублик, но правая рука у него пока заканчивалась деревянной палкой.
— Не хватает кисти, — сказала тётя. — Я точно оставила её здесь утром.
Кисть была размером с небольшой чемодан. Потерять такую вещь казалось трудно.
— Я найду, — сказала Лиза.
— Можешь искать в мастерской и на складе. Только в дальний ангар одна не ходи.
Лиза взяла фонарик и начала поиски.
Под столом лежали рулоны бумаги. За ящиками — три хвоста: драконий, лисий и один неизвестный, в горошек. В шкафу обнаружилась коробка с глазами. Лиза открыла её и сразу закрыла.
— Очень хорошо, что у людей глаза не хранятся отдельно, — сказала она.
— Полностью согласна, — отозвалась тётя Вера.
Кисти нигде не было.
Лиза пошла вдоль ряда фигур. Вот старый король с золотой бородой. Вот жёлтая утка в матросской бескозырке. Вот медведь, который на параде крутил зонтик. Без дневного света они казались не весёлыми, а задумчивыми.
Особенно один.
В самом конце стоял прошлогодний Великан-Садовник. У него была круглая голова, длинное коричневое пальто и огромные деревянные ладони. В прошлом году он раздавал детям бумажные цветы. Теперь его голову накрыли белой тканью.
Лиза посветила туда и быстро отвела фонарь.
Под тканью было видно лицо.
Конечно, это было лицо Садовника. Лиза знала. Но всё равно не хотелось смотреть второй раз.
Она вернулась к столу.
— Нету.
— Странно, — сказала тётя. — Я утром примеряла её к руке. Потом позвонил электрик. Потом приехал грузовик с краской.
— Может, кто-нибудь унёс?
— Зачем кому-нибудь кисть пекаря размером с табуретку?
В этот момент в складе что-то тяжело стукнуло.
Один раз.
Не громко. Но звук был такой, будто кто-то большой переставил ногу.
— Что это?
Тётя Вера даже головы не подняла.
— Старое здание. Здесь постоянно что-нибудь хлопает.
Через минуту послышался шорох. Как будто по полу тащили ткань.
Теперь тётя всё-таки посмотрела в сторону склада.
— Сквозняк, наверное.
— Очень большой сквозняк?
— Здание тоже большое.
Лиза решила искать ещё раз — только ближе к мастерской. Подняла фонарь, заглянула за деревянную лошадь, потом за спину короля.
И увидела, что белая ткань с головы Садовника лежит на полу.
Великан-Садовник смотрел прямо на неё.
В прошлом году его глаза казались добрыми. Сейчас один глаз был в тени, а второй ловил свет фонаря.
— Тёть Вера, — тихо позвала Лиза.
Ответа не было.
— Тёть Вера?
Она обернулась. В мастерской погас свет.
Лиза почувствовала, как у неё сразу похолодели ладони.
Из темноты впереди раздался скрип.
Садовник медленно наклонился.
Не целиком. Только верхняя часть тела.
Лиза не закричала. Она просто шагнула назад и упёрлась спиной в ящик.
Садовник наклонился сильнее.
Его огромная рука отделилась от туловища и с грохотом упала на пол.
Лиза всё-таки вскрикнула.
— Лиза! — сразу послышался голос тёти. — Ты где?
Зажёгся аварийный фонарь.
Тётя Вера прибежала из мастерской, держа в руке маленькую отвёртку.
Лиза показала на Садовника.
— Он… он…
Тётя посмотрела на наклонившуюся фигуру и на руку на полу.
— Вот же бедолага.
Это была не самая подходящая реакция на ожившего великана.
Тётя подошла ближе и посветила фонарём на его спину.
— Видишь трос?
От плеча Садовника тянулась тонкая верёвка. Она шла вверх, через блок под потолком, а потом вниз за стеллаж.
— Его вчера снимали с тележки, — объяснила тётя. — Трос должны были отвязать. Видимо, забыли.
Они обошли стеллаж. Верёвка уходила под большую дверь в соседний ангар. Внизу из щели дуло.
— А дверь там открыта, — сказала тётя. — Вот тебе и большой сквозняк.
Когда ветер тянул дверь, верёвка натягивалась и наклоняла Садовника. Потом отпускала.
— А рука?
— Плохо закрепили после прошлогоднего ремонта.
Лиза перевела дыхание.
— Он не ожил.
— Боюсь, нет.
— Почему «боюсь»?
— Было бы удобно. Завтра он сам мог бы доехать до площади.
Они засмеялись. После смеха склад сразу стал меньше.
Тётя пошла закрывать дверь, а Лиза подняла упавшую руку Садовника. Та оказалась удивительно лёгкой.
И вдруг Лиза заметила под ней что-то телесного цвета.
— Тёть Вера!
Под ладонью Садовника лежала кисть Пекаря.
На пальцах Пекаря была синяя краска. Такая же синяя полоса тянулась по полу от мастерской к Садовнику.
Они пошли по ней обратно.
Оказалось, утром кисть поставили на край тележки с красками. Когда грузчики везли банки, кисть медленно съехала, упала на пол и покатилась по гладкому бетону. У Садовника она остановилась. Позже его плохо закреплённая ладонь свалилась сверху и накрыла находку.
— То есть он не пугал меня, — сказала Лиза. — Он хранил руку Пекаря.
— Очень ответственный человек, — сказала тётя. — Хотя и картонный.
Они отнесли обе руки в мастерскую.
Тётя прикрепила кисть Пекарю. Лиза помогла держать золотой бублик, пока клей схватывался. Потом они вместе починили Садовника: затянули крепление, отвязали верёвку и снова накинули на голову белую ткань.
Лиза подумала и сняла её обратно.
— Пусть стоит так.
— Уже не страшный?
Лиза посмотрела на огромное лицо.
— Страшный. Но теперь я знаю, почему.
Через два дня был парад.
Пекарь ехал по площади и держал над толпой золотой бублик обеими руками. За ним везли прошлогоднего Садовника. Его решили тоже выпустить — просто потому, что он уже был отремонтирован.
Когда тележка поравнялась с Лизой, огромная ладонь Садовника качнулась на шарнире.
Совсем чуть-чуть.
Как будто он махнул ей.
Лиза тоже махнула.
Тётя Вера заметила это.
— Он тебя узнал?
— Конечно, — сказала Лиза. — Я же нашла ему вторую работу.
— Какую?
— Сторожить потерянные руки.
Тётя задумалась.
— Тогда ему понадобится отдельный склад.
И обе засмеялись так громко, что пекарь на тележке впереди, кажется, тоже стал выглядеть чуть веселее.