В нашем лесном клубе было сорок два складных стула, и сорок один из них вёл себя прилично.
Сорок второй принадлежал барсуку Кренделю.
То есть формально он тоже принадлежал клубу, но Крендель ставил его у прохода, садился и объявлял:
— Этот проверен лично.
В пятницу клуб готовился к концерту. Белки собирались петь, зайцы — показывать фокусы, а два енота обещали сыграть на кастрюлях произведение собственного сочинения, которое называлось «Тихое утро» и начиналось очень громко.
Кренделю поручили расставить стулья.
Он любил поручения, которые можно было закончить прямой линией.
— Шесть рядов по семь, — сказал Крендель. — Проход посередине. Перед сценой метр свободного места. Никакой художественной самодеятельности со стороны мебели.
Он натянул верёвку, выровнял первый ряд, потом второй. Все сорок два стула стояли ровно.
Крендель отошёл к двери и прищурился.
И в этот момент белки закончили репетицию и встали.
Шесть стульев тихо поехали вперёд.
Не быстро. Совсем наоборот. Они сделали то, что обычно делают очень воспитанные стулья, когда не хотят привлекать внимание: сдвинулись сантиметров на десять и остановились.
— Кто толкнул? — спросил Крендель.
— Никто, — сказала белка Соня.
— Стулья сами не ходят.
— Эти не ходят. Они едут.
Крендель вернул их на линию.
Через пять минут зайцы закончили фокус с пустой шляпой. Зрители-репетиторы встали.
На этот раз вперёд уехал почти весь третий ряд.
Один стул даже аккуратно ткнулся спинкой в предыдущий, будто попросил пропустить.
— Так, — сказал Крендель. — У нас наклонный пол.
Он положил на доски круглый карандаш.
Карандаш остался на месте.
— Может, пол наклонный только под стульями? — спросил заяц Сеня.
Крендель посмотрел на него.
— Это был сложный вопрос или обычный?
— Обычный.
— Тогда нет.
Он принёс из подсобки маленький строительный уровень. В прозрачной трубочке была воздушная пузырьковая капля. Когда пузырёк стоял между двумя рисками, поверхность считалась ровной.
Крендель проверил сцену, проход и три ряда пола.
— Почти идеально.
— Значит, стулья хотят на сцену, — сказал енот.
— Тогда пусть сначала выучат номер.
Крендель решил проверить ножки.
У каждого складного стула было четыре металлические трубки. На концах стояли чёрные накладки: две резиновые, две из плотного серого материала.
— Серые зачем? — спросила Соня.
— Чтобы не царапать пол.
— А чёрные?
— Чтобы не скользить.
— Тогда почему они разные?
Крендель задумался.
Он перевернул первый стул.
На передних ножках были серые накладки. На задних — резиновые.
Перевернул второй.
Так же.
Третий.
Тоже.
— Всё правильно, — сказал Крендель не очень уверенно.
— Почему именно так правильно? — спросила Соня.
— Потому что все одинаково.
— Это не ответ.
Крендель вздохнул.
— Справедливо.
Они поставили один стул на пустой пол и слегка нажали на спинку. Передние ножки легко скользнули вперёд, задние остались почти на месте. Стул сложился совсем чуть-чуть и наклонился.
— А когда зверь встаёт, он толкает сиденье назад, — сказала Соня.
— И передние ножки едут вперёд, — закончил Крендель.
— Значит, нашли?
— Ещё нет. Потому что сорок первый стул тоже так устроен, а мой не ездит.
Они добрались до Кренделева стула у прохода.
Перевернули.
На нём резиновые накладки стояли спереди, а серые — сзади.
Повисла тишина.
Енот осторожно поднял лапу.
— Можно выдвинуть версию?
— Только одну.
— Твой стул собрали наоборот.
— Или остальные сорок один.
— Это тоже версия, но она хуже.
Крендель отправился в кладовую искать коробку от стульев. Коробку давно разрезали на подложки для декораций, но инструкция нашлась между банкой старых шурупов и связкой новогодней мишуры.
На рисунке резиновые накладки были спереди.
Крендель сел на корточки.
— Прекрасно. Значит, у нас сорок один стул собран неправильно.
— А кто их собирал? — спросил заяц Сеня.
Крендель медленно поднял голову.
Все посмотрели на него.
— Это было два года назад, — сказал он.
— Ты?
— Я и дятел Степан.
— А твой стул?
— Последний. На нём мы уже прочитали инструкцию.
Еноты сели на пол и некоторое время ничего не говорили. Потом один из них начал трястись.
— Не смейся, — предупредил Крендель.
— Я кашляю.
— Очень ритмично кашляешь.
Проблема казалась простой: переставить накладки. Но концерт начинался через час, а накладки сидели туго.
Крендель попробовал снять одну руками. Не получилось.
Соня предложила плоскогубцы.
— Порвём резину.
Заяц Сеня принёс ложку из буфета.
— Даже не начинай, — сказал Крендель.
Тогда пришла мышь Лада, которая отвечала в клубе за декорации.
— Почему вы переворачиваете стулья вместо репетиции?
Ей объяснили.
Лада посмотрела на часы.
— Сорок один стул по четыре ножки. Вы к ночи закончите.
— Переставлять надо только передние и задние накладки, — сказал Крендель.
— Всё равно долго. А временно увеличить трение спереди нельзя?
Крендель нахмурился.
— Чем?
Лада указала на рулон тонкой резиновой ленты, которой крепили декорации к полу.
Через десять минут под передними ножками каждого стула были маленькие полоски нескользящей резины. Они не приклеивались к полу намертво: лента держалась на самой ножке и легко снималась.
Крендель поставил первый ряд.
— Испытание.
Соня, Сеня, два енота и ещё три добровольца сели. По команде все одновременно встали.
Стулья остались на месте.
— Ещё раз.
Сели. Встали.
Ни сантиметра.
— Теперь с поворотом, — сказал Крендель.
— Зачем?
— Зрители не обязаны вставать по инструкции.
Они встали, поворачиваясь к проходу.
Один стул сдвинулся на два сантиметра.
Крендель посмотрел на него.
— Допустимо.
Концерт начался вовремя.
Белки спели. Зайцы достали из пустой шляпы три морковки и одну записку, которой там точно не должно было быть. Еноты сыграли «Тихое утро» так, что с потолочной балки проснулась летучая мышь и потребовала вернуть ночь обратно.
Стулья стояли.
В антракте Крендель ходил между рядами и проверял линию.
— Семьдесят восемь сантиметров от второго ряда до третьего, — бормотал он. — Семьдесят восемь. Семьдесят девять. Кто-то тут расслабился.
После концерта он снял временные резинки и сложил стулья в кладовой.
На дверь повесил лист:
«В понедельник: переставить накладки на 41 стуле. Инструкцию читать ДО сборки».
Снизу енот дописал:
«Особенно если собираешь 42».
Крендель зачеркнул приписку.
Потом подумал и написал рядом:
«Оставить».
В понедельник они переставили все накладки за два часа. Крендель придумал простой деревянный рычажок, чтобы снимать их без плоскогубцев, а Сеня раскладывал пары по коробкам.
Когда закончили, Крендель поставил сорок два стула в идеально ровные ряды.
— Испытание, — сказал он.
Никто не хотел садиться.
— Мы уже верим, — сказала Соня.
— На вере мебель не принимают.
Пришлось всем сесть и встать.
Стулья не сдвинулись.
Крендель довольно кивнул.
И тут его собственный стул медленно поехал к сцене.
Все замерли.
Крендель поднял стул.
Под передней ножкой лежала круглая конфета в обёртке, забытая после концерта.
Енот снова поднял лапу.
— Можно версию?
— Нет, — сказал Крендель. — Эту я уже вижу.