— Откройся.
Дверь не открылась.
— Я сказал: откройся.
Дверь стояла стеклянная, блестящая и совершенно невоспитанная.
Я сел перед ней.
За стеклом была моя цветочная лавка. Моя в том смысле, что я там жил, спал на коробке из-под ваз и лично проверял каждое утро, не завёлся ли в ведре с хризантемами какой-нибудь подозрительный жук.
Вчера вместо обычной двери поставили новую. Автоматическую.
Люди подходили — дверь разъезжалась в стороны.
Я подходил — ничего.
— Дискриминация, — сказал голубь Аркадий с козырька.
— Что это?
— Очень полезное слово, когда тебя куда-то не пускают.
— А если причина есть?
— Тогда слово менее полезное.
К лавке подошла женщина с пакетом. Дверь сразу открылась.
Я прыгнул следом, но створки начали сходиться прямо перед моим носом.
— Эй!
Я отскочил.
— Видел? — сказал Аркадий.
— Видел.
— У неё пакет.
— И что?
— Заведи пакет.
Я посмотрел на него.
— Ты голубь. Тебе легко давать советы.
— Поэтому я и даю.
Через минуту к двери подошёл мальчик. Дверь открылась.
Потом мужчина с букетом. Открылась.
Потом женщина без пакета. Тоже открылась.
Я прошёл вдоль стекла туда-сюда.
Ноль внимания.
Изнутри меня заметила продавщица Маша.
— Кекс! Ты чего там?
— Меня не пускает ваша новая мебель.
Для людей это прозвучало как «мяу».
Маша подошла. Дверь открылась ей навстречу.
Я вошёл.
— Вот и всё, — сказал Аркадий с улицы.
— Ничего не всё.
Через десять минут мне снова понадобилось наружу. В лавке было душно, а снаружи возле киоска разгружали коробки, и я обязан был выяснить, не приехало ли чего-нибудь интересного.
Я подошёл к двери изнутри.
Она не открылась.
— Маша!
Маша была занята покупателем.
Я встал на задние лапы.
Дверь молчала.
Я подпрыгнул.
Ничего.
Я сел и подумал.
На стене над дверью была чёрная коробочка с красной точкой.
Утром монтажник говорил Маше:
— Здесь датчик. Он видит, когда кто-то входит в его зону, и даёт команду двери.
Я тогда не слушал. Слово «датчик» показалось мне названием маленькой невкусной рыбы.
Теперь я посмотрел на коробочку внимательнее.
— Значит, ты меня не видишь, — сказал я ей.
Коробочка ничего не ответила.
— Надменная техника.
У прилавка стояла высокая картонная коробка из-под лент. Я толкнул её лапой.
Коробка упала.
Маша обернулась.
— Кекс!
— Наука требует жертв.
Я залез внутрь коробки. Потом передумал. Если дверь не откроется, объяснять Маше, зачем коробка сама приехала к выходу, будет сложно.
Тогда я толкнул её перед собой.
Коробка шуршала по полу.
Шаг.
Ещё шаг.
И вдруг дверь открылась.
Я замер.
— Ага.
Оттолкнул коробку назад.
Дверь закрылась.
Подтолкнул вперёд.
Открылась.
— Аркадий! — крикнул я, выбегая наружу.
Голубь слетел с козырька.
— Нашёл пакет?
— Лучше. Нашёл закономерность.
— Это съедобно?
— Нет.
— Тогда хуже пакета.
Я рассказал ему про коробку.
Аркадий наклонил голову.
— Значит, дверь любит крупное.
— Или высокое.
— Или квадратное.
— Я не квадратный.
— Это слабое место твоего плана.
Мы начали проверять.
Первым пришёл мопс по имени Пончик. Он гулял со своей хозяйкой и соглашался участвовать во всём, если после этого обещали кусочек сыра.
— Встань перед дверью один, — сказал я.
— А сыр?
— Потом.
— Я слышал это слово раньше.
Пончик подошёл.
Дверь не открылась.
— Ещё ближе, — сказал Аркадий.
Пончик подошёл почти вплотную.
Ничего.
Тут к нему подошла хозяйка.
Дверь открылась.
— Записывайте, — сказал Пончик. — Собака тоже недостаточно убедительна.
— Мы не записываем.
— Тогда зачем я работаю?
Хозяйка дала ему сыр.
— Вот зачем, — сказал Пончик и ушёл.
Потом мы проверили детский самокат, который мальчик оставил у стены. Я толкнул его носом в нужное место.
Дверь не открылась.
Аркадий сел на руль.
Открылась.
— Ого, — сказал он.
Я посмотрел на него снизу.
— Ты легче меня.
— Но выше.
— Значит, дело не в весе.
Аркадий распушился.
— Наконец-то научный результат с моим участием.
Мы повторили опыт. Без Аркадия дверь молчала. С Аркадием на руле — открывалась.
Я сел возле стекла и стал ждать Машу.
Через полчаса пришёл тот самый монтажник. Видимо, Маша уже успела пожаловаться, что дверь иногда закрывается слишком быстро.
Он снял крышку с чёрной коробочки и попросил Машу пройти туда-сюда.
— Зона узковата, — сказал он. — И вниз датчик смотрит неудачно.
Я насторожил уши.
— Что я говорил! — шепнул Аркадий.
— Ты говорил про пакет.
— Это была ранняя версия.
Монтажник достал маленькую отвёртку.
— Настроим шире и ниже. Здесь дети ходят, тележки. И кот у вас, вижу.
— Кот особенно, — сказала Маша. — Он сегодня весь день изображает оскорблённого клиента.
— Я не изображаю.
Монтажник закончил и отошёл.
— Проверяем.
Маша прошла — дверь открылась.
Потом он прокатил пустую низкую корзину на колёсиках — открылась.
Все посмотрели на меня.
— Кекс, давай.
Я не люблю выступать по просьбе. Но случай был важный.
Я подошёл.
Красная точка мигнула.
Дверь разъехалась.
Я прошёл внутрь.
Развернулся.
Вышел.
Снова вошёл.
— Работает, — сказала Маша.
Я повторил ещё два раза.
— Уже точно работает, — сказала она.
Аркадий стоял снаружи.
— Ну что?
— Теперь замечает.
— А меня?
Он важно прошёл по тротуару к двери.
Ничего не произошло.
Аркадий подпрыгнул.
Дверь открылась.
Он влетел в лавку.
— Отличная система!
— Аркадий!
— Что?
— Ты голубь в цветочном магазине.
— Я клиент.
— Что покупаешь?
Аркадий огляделся.
— Что-нибудь зерновое.
Маша замахала руками.
— Кыш! Кыш отсюда!
Аркадий вылетел наружу. Дверь послушно открылась перед ним второй раз.
Я лёг у входа на коврик.
Теперь через стекло было хорошо видно улицу, и мне больше не требовались коробки, мопсы и научные голуби.
Через минуту Аркадий постучал клювом по стеклу.
— Кекс!
— Чего?
— Она меня тоже замечает!
— Я вижу.
— Это успех нашей лаборатории.
— У нашей лаборатории рабочий день закончен.
Дверь открылась перед покупателем.
Аркадий на всякий случай отступил подальше.
— До завтра, — сказал он.
— И без экспериментов.
— Конечно.
Он помолчал.
— А вращающаяся дверь через два дома как устроена?
Я закрыл глаза.
— Аркадий.
— Понял. До завтра.