Я заметил синий флажок в половине восьмого утра, когда шёл к дедушке в мастерскую по берегу реки.
Вчера его там не было. Вчера вдоль ледовой переправы стояли только красные вешки — тонкие шесты, которыми отмечали безопасную дорогу через лёд. А теперь между третьей и четвёртой вешкой торчал короткий синий флажок.
Я остановился.
По переправе уже двигался маленький грузовик с хлебом. За ним медленно ехала машина почты. На нашем берегу дежурил Николай Сергеевич в оранжевом жилете.
— Что означает синий? — спросил я.
— Ничего, — ответил он слишком быстро. — Кто-то баловался. Иди по своим делам, Артём.
Но он не посмотрел на флажок. Он смотрел на тёмную полосу снега в пяти шагах от него.
Дедушка ремонтировал лодочные моторы, насосы и всё, что другие люди называли «железкой, которая вчера ещё работала». В мастерской пахло маслом, древесной стружкой и горячим чаем.
— Синий флажок? — переспросил он. — На нашей переправе такого знака нет.
— Николай Сергеевич сказал, что кто-то баловался.
Дедушка положил отвёртку.
— А сам он где стоял?
Я показал на старой карте реки.
— Здесь. И всё время смотрел сюда.
Дедушка снял с крюка длинный металлический прут с ручкой.
— Пойдём.
На берегу Николай Сергеевич уже не делал вид, что всё нормально. Он держал рацию и спорил с водителем автобуса.
— Переправа открыта по расписанию, — говорил водитель. — У меня люди на остановке.
— Подождут десять минут.
— На каком основании?
— На моём.
Дедушка подошёл к синему флажку и не ступил дальше. Сначала он ткнул прутом снег. Прут провалился почти без сопротивления.
— Сверху наст, — сказал дедушка. — А под ним пустота.
Он объяснил мне коротко: течение подо льдом иногда становится быстрее и вымывает лёд снизу. Сверху дорога выглядит белой и крепкой, а толщина уменьшается.
Николай Сергеевич выдохнул.
— Ночью датчик показал странное падение, — признался он. — Но второй замер был нормальный. Я хотел проверить вручную до автобуса.
— Поэтому поставили флажок?
— Не я.
Мы все посмотрели на синий кусок ткани.
К его древку была примотана прозрачная леска. Она уходила под снег к кустам на берегу.
Я пошёл вдоль лески, не приближаясь к тёмной полосе. В кустах лежала пластиковая бутылка, наполовину заполненная водой. Рядом — ещё две, связанные шнуром.
— Это поплавок? — спросил я.
Дедушка поднял бутылки.
— Похоже на самодельный указатель движения льда.
Николай Сергеевич нахмурился.
— Кто-то поставил его ночью и ничего не сообщил.
За кустами обнаружились следы маленьких сапог. Они вели к домику гидрологической станции. Там измеряли уровень воды и скорость течения. Дверь была закрыта, но в окне горел свет.
Нам открыла Лида, дочь начальницы станции. Ей было двенадцать, и она выглядела так, будто не спала всю ночь.
— Я хотела утром позвонить, — сказала она. — Правда. Но мама уехала на верхний пост, связь пропала, а я увидела, что бутылки сдвинулись.
— Какие бутылки? — спросил Николай Сергеевич.
Лида показала тетрадь. Осенью она придумала простую систему: закрепила на берегу шнур, а на льду поставила лёгкие метки. Если участок льда начинал опускаться или двигаться, шнур натягивался и поднимал флажок.
— Красный было бы нельзя, — сказала она. — Красные вешки уже означают дорогу. Я взяла синий.
— А почему не пришла ко мне сразу?
Лида молчала.
Потом сказала:
— Вы бы решили, что я играла у переправы.
Николай Сергеевич собирался возразить, но дедушка опередил его:
— А ты играла?
— Сначала да. Осенью. Потом мама помогла посчитать длину шнура и отметить расстояния. Но это не настоящий прибор.
— Настоящий прибор сейчас один раз показал опасность, а второй раз не показал, — заметил я.
Все посмотрели на меня. Я пожалел, что сказал это вслух, но дедушка кивнул.
Проверка заняла сорок минут. Работники пробурили несколько отверстий вдоль переправы и измерили толщину льда. Бур выглядел как огромный штопор: он вырезал в льду узкое круглое отверстие. В трёх местах лёд оказался заметно тоньше, чем накануне.
Переправу закрыли. Автобус пустили по длинной дороге через мост. Водитель ворчал, но уехал.
К полудню приехали специалисты из района. Они выяснили, что подводное течение сместилось после того, как выше по реке открыли один из затворов плотины. Затвор — это большая подвижная заслонка: её подняли, вода пошла быстрее и стала подтачивать лёд снизу.
Лидин синий флажок не измерял толщину. Он только заметил движение раньше людей.
Николай Сергеевич долго рассматривал её тетрадь.
— Самодельные устройства нельзя ставить на действующей переправе без разрешения, — сказал он.
Лида опустила голову.
— Но идею мы не выбросим, — продолжил он. — Завтра придёшь со своей мамой. Подумаем, как сделать отдельный контрольный участок и нормальный сигнал.
— Синий? — спросила Лида.
— Синий уже занят.
Через неделю на берегу появился небольшой ящик с датчиком натяжения. Если лёд сдвигался, на посту загоралась синяя лампа. Рядом висела табличка: «Дополнительный сигнал. Не заменяет измерение толщины льда».
А старый флажок Лида отдала мне.
Я поставил его в дедушкиной мастерской над дверью. Теперь, когда кто-нибудь говорил: «Да это просто игрушка», дедушка указывал отвёрткой на синий кусок ткани и отвечал:
— Сначала разберёмся, что именно она умеет замечать.