— Я нажала один раз, — сказала Варя.
— Ты всегда так говоришь после трёх раз, — ответил её брат Лёша.
За стеной старого театра гудел подъёмник. Он был похож на грузовой лифт без кабины: широкая платформа ходила между мастерской в подвале и сценой. На ней поднимали деревья из фанеры, шкафы с потайными дверцами и целые куски нарисованных улиц.
Сегодня на платформе стояла декорация маяка. Через сорок минут начиналась генеральная репетиция, а маяк застрял между этажами.
— Кнопку отпусти, — велел заведующий сценой Павел Сергеевич.
— Я давно отпустила.
Лёша заглянул в узкое окошко двери. Видно было только край платформы и белую стену маяка.
— Он сантиметров на двадцать ниже сцены.
— Вижу, — сказал Павел Сергеевич. — Главное сейчас — ничего не дёргать.
Варя и Лёша пришли в театр помочь маме, которая шила костюмы. Им поручили приклеить номера к ящикам с реквизитом. Потом Варя услышала звонок подъёмника и решила, что можно поднять последний ящик вместе с маяком.
— Там мой ящик, — призналась она.
— Какой?
— С медными кружками.
Лёша закрыл глаза.
— Это не кружки. Это иллюминаторы для корабля. Они тяжёлые.
— Я донесла.
— По одному.
Павел Сергеевич открыл щиток и посмотрел на ряд лампочек.
— Перегрузки нет. Двери закрыты. Двигатель отвечает. Значит, сработал ограничитель.
— Кто кого ограничил? — спросила Варя.
— Платформа должна остановиться, если что-то мешает ей идти ровно. Иначе она перекосится сильнее.
Снизу прибежал мастер Андрей с фонарём. Он осмотрел шахту через подвал и крикнул по рации:
— Правый трос натянут, левый слабее. Что стоит на платформе?
— Маяк и ящик, — ответил Павел Сергеевич.
— Где ящик?
Варя подняла руку, хотя мастер её не видел.
— Слева сзади.
— А маяк тяжёлый справа, — сказал Лёша. — Они уравновешивают друг друга.
— Только если ящик не покатился, — возразил Павел Сергеевич.
Все посмотрели на окошко. Платформа была наклонена совсем немного, но медные иллюминаторы лежали в ящике без перегородок. Когда подъёмник тронулся, они могли съехать к одной стенке.
— И что теперь? — спросила Варя.
— Сначала узнаем, так ли это, — сказал мастер по рации. — Не открывайте дверь. Я попробую опустить платформу на десять сантиметров в ручном режиме.
Подъёмник коротко загудел и остановился.
Из-за стены донёсся глухой металлический перекат.
Лёша повернулся к сестре.
— Твои не-кружки.
— Зато теперь мы точно знаем.
— Великолепное научное достижение.
Павел Сергеевич подавил улыбку.
— Спорить будете позже. Нужно вернуть груз к середине. Дверь открыть нельзя: платформа ниже порога.
— А через верх маяка? — спросила Варя.
Декорация была полой. В её верхней части находилось круглое окно, куда на спектакле ставили лампу. Если добраться до него со сцены, можно было опустить внутрь верёвку.
— Человек туда не полезет, — сразу сказал Павел Сергеевич.
— Человек не нужен, — ответил Лёша. — Нужен крюк.
В реквизиторской нашёлся длинный шест, которым передвигали занавесы. На конце у него был тупой металлический крючок. Лёша предложил привязать к шесту верёвку, провести её через окно маяка и зацепить ручку ящика.
— А потом потянуть к середине, — закончила Варя.
— Ящик весит почти сорок килограммов, — сказал мастер по рации. — Руками с места не сдвинете.
— Он на роликах, — вспомнила Варя. — Я его поэтому и довезла.
Это меняло дело.
Павел Сергеевич поднялся по служебной лестнице на площадку над сценой. Лёша держал фонарь, направляя свет в круглое окно. Варя стояла у рации и повторяла мастеру каждое действие.
— Крюк вошёл.
— Вижу ручку, — сказал Лёша. — Левее. Ещё. Стоп.
— Он зацепился?
— Сейчас проверю, — ответил Павел Сергеевич и осторожно потянул.
Снизу раздался скрип колёс.
— Зацепился, — сказала Варя в рацию. — Ящик движется.
— Медленно. Если сорвётся, все отойдите от двери.
Крюк дважды соскальзывал. На третий раз Лёша предложил обмотать его куском поролона, чтобы металл не скользил по металлической ручке. Варя нашла поролон в коробке с облаками: из него делали мягкие края грозовой тучи.
Ящик удалось подтянуть почти к центру платформы. Потом он упёрся в основание маяка.
— Дальше не идёт, — сказал Павел Сергеевич.
Лёша снова посмотрел в окно.
— Его не надо дальше. Сейчас тяжёлые части стоят по разные стороны от середины, а не обе слева.
Мастер включил ручной привод. Платформа вздрогнула, выровнялась и медленно дошла до уровня сцены. Только когда зелёная лампа показала точное совпадение полов, Павел Сергеевич открыл дверь.
Ящик действительно стоял наискосок. Все двенадцать иллюминаторов собрались у одного борта.
— Я их сейчас разложу, — сказала Варя.
— Сначала поставишь перегородки, — ответил Лёша.
— Сначала вы оба прочитаете правила загрузки, — сказал Павел Сергеевич.
На внутренней стороне двери висела табличка: «Тяжёлые предметы размещать равномерно. Груз закреплять».
— Она была за маяком, — заметила Варя.
— Это объяснение, но не оправдание.
Они перенесли иллюминаторы в маленькие ячейки и закрепили ящик ремнём. Маяк выкатили на сцену за восемь минут до репетиции.
Во втором действии актёр, игравший смотрителя, должен был торжественно зажечь наверху свет. Лампа вспыхнула, море на заднике стало синим, и режиссёр впервые за день сказал: «Хорошо».
После репетиции Варя приклеила к ящику большую надпись: «Не кружки. Не складывать кучей». Лёша дописал снизу: «Особенно если Варя нажала только один раз».
Варя перечитала, взяла фломастер и добавила: «А Лёша потом всё равно поможет».