В мастерской ключей Фунтик работал без договора, без выходных и, по мнению хозяина, совершенно не по специальности.
Он встречал клиентов, сидя на красном табурете у двери. Если человек входил спокойно, Фунтик щурился. Если звенел связкой ключей, кот открывал глаза. Если связка была особенно большая, Фунтик вставал.
— Не смотри так, — говорил мастер Григорий Семёнович. — Это чужое имущество.
Фунтик считал иначе. Всё, что звенит, существует хотя бы наполовину для кота.
В субботу утром мастерская была особенно шумной. Пришёл курьер с коробкой заготовок — гладких металлических ключей без нарезанных зубцов. Пришла женщина с ключом от дачной калитки. Потом мужчина в велосипедном шлеме принёс маленький плоский ключ от багажника. За ним зашла соседка Зинаида Павловна и потребовала сделать копию ключа от кладовки «точно такую же, только чтобы лучше открывала».
— Копия не может открывать лучше оригинала, — сказал Григорий Семёнович.
— Тогда сделайте оригинал лучше.
— Это уже ремонт замка.
— Но замок дома.
— Тогда и ремонт дома.
Фунтик слушал, положив хвост на лапы. Разговор обещал быть длинным.
На верстаке стоял станок. Мастер зажимал в нём оригинал и пустую заготовку, а резец повторял форму зубцов. После этого края нового ключа зачищали щёткой, чтобы не осталось острых металлических заусенцев.
Готовые копии Григорий Семёнович складывал не просто на стол, а в маленькие бумажные конверты. На каждом писал номер заказа и фамилию клиента.
— Потому что ключи похожи, — объяснял он детям, которые иногда заглядывали в мастерскую. — А похожий ключ и подходящий ключ — совсем разные вещи.
Фунтику бумажные конверты нравились меньше ключей, зато у них были шуршащие уголки.
К полудню на краю стола лежали четыре готовых заказа. Григорий Семёнович включил маленький пылесос, чтобы собрать металлическую стружку с верстака. Фунтик не любил этот пылесос принципиально. Он спрыгнул с табурета, обошёл станок с дальней стороны и устроился на полке под окном.
В этот момент в дверь просунулся мальчик лет восьми.
— Дядя Гриша, мама спрашивает, наш ключ готов?
— Какой номер?
— Я не знаю.
— Фамилия?
— Мама знает.
— Очень полезный помощник.
Мальчик убежал узнавать фамилию. Григорий Семёнович выключил пылесос и потянулся за конвертами.
На столе их было три.
Он замер.
Фунтик тоже замер, хотя никто к нему не обращался.
— Так, — сказал мастер. — Было четыре.
Он посмотрел под станок, под кассу, за коробку с заготовками. Три конверта лежали ровно. Четвёртого не было.
— Фунтик.
Кот медленно прикрыл глаза.
— Даже не начинай.
Фунтик отвернулся к окну.
— Ты бумагу таскал?
Кот зевнул.
— Я расцениваю это как отказ от дачи показаний.
Вернулся мальчик.
— Сафроновы!
— Подожди минутку, Сафронов. У нас техническое расследование.
— Что сломалось?
— Пока ничего. Это и тревожит.
Григорий Семёнович проверил номера трёх оставшихся заказов. Сафроновского среди них не было.
— Вот прекрасно.
— Потерялся наш ключ?
— Не ключ. Конверт с ключом.
Мальчик заглянул под табурет.
— А кот мог унести?
— Кот мог всё. Вопрос — что он сделал на этот раз.
Фунтик спрыгнул с полки и пошёл к двери, словно мастерская внезапно перестала его интересовать.
Григорий Семёнович перегородил путь ногой.
— Пока не разберёмся, наружу никто не выходит. Особенно сотрудники без договора.
Фунтик сел.
Поиски начались с простого. Под ковриком не было. В корзине для бумаги — тоже. В коробке с новыми заготовками лежали только заготовки. За шкафом нашли две шайбы, пуговицу и высохший лист липы, но конверта не нашли.
— А если он в пылесосе? — спросил мальчик.
Мастер выключил вилку из розетки, открыл прозрачный контейнер и внимательно посмотрел на серую пыль и блестящую стружку.
— Бумаги нет. И ключ туда бы не пролез через насадку.
— Значит, кот.
Фунтик возмущённо дёрнул ухом.
— Не спеши обвинять коллегу, — сказал Григорий Семёнович. — Даже если коллега пушистый рецидивист.
Он остановился перед столом.
Три конверта лежали рядом с тяжёлым металлическим лотком. Под ними виднелись тонкие полоски свежей пыли, сдвинутой пылесосом.
— Странно.
— Что?
— Если бы Фунтик стащил один конверт лапой, остальные тоже могли сдвинуться. А они лежат ровно там, где я их положил.
Мальчик посмотрел на кота.
— Может, он очень аккуратный преступник.
— Ты его плохо знаешь.
Фунтик в это время подошёл к коробке курьера и начал нюхать её нижний угол.
— Не ешь картон, — сказал мастер.
Фунтик не ел. Он сунул лапу в узкую щель между коробкой и стеной и несколько раз поскрёб.
— Там мышь? — спросил мальчик.
В мастерской наступила тишина.
Григорий Семёнович осторожно отодвинул коробку.
За ней не было мыши.
Там лежал маленький круглый брелок с номером «27».
— Это не наш, — сказал мастер. — Такой брелок от камеры хранения на рынке.
Фунтик снова сунул лапу в щель, теперь дальше. Послышался сухой шорох.
— А вот это уже бумага.
Мастер посветил телефоном. Между стеной и низким радиатором застрял белый уголок.
Он достал длинный пинцет, которым обычно вытаскивал обломки ключей из учебного цилиндра, и подцепил бумагу.
Появился конверт.
На нём было написано: «Сафронов. 184».
— Наш! — закричал мальчик.
Фунтик поднял хвост.
— Не спеши вручать ему медаль, — сказал мастер. — Сначала надо понять, как конверт туда попал.
Конверт был целый, только один угол слегка помялся. Ключ находился внутри.
Григорий Семёнович положил его на стол и посмотрел на коробку курьера. Потом на пылесос. Потом на радиатор.
— Когда я пылесосил, поток воздуха мог подхватить лёгкий конверт, — сказал он. — Насадка была вот здесь. Конверт сдуло со стола, он скользнул за коробку и застрял у радиатора.
— А кот нашёл?
— Кот нашёл место, где пахло чужими руками, бумагой и, вероятно, тем брелоком.
Мальчик поднял брелок.
— А этот откуда?
— Вот это уже отдельная история.
Фунтик посмотрел на брелок так, что отдельная история сразу стала подозрительно короткой.
— Значит, он всё-таки ворует, — сказал мальчик.
— Не ворует. Перемещает предметы без согласования.
— Это разве не одно и то же?
— Для суда — не знаю. Для кота — принципиально.
Григорий Семёнович не отдал ключ сразу. Сначала он сверил номер заказа с записью в журнале. Потом достал исходный ключ Сафроновых, который мама мальчика оставила как образец, и сравнил форму. После этого вставил оба ключа в учебный замочный цилиндр того же типа — не в настоящий чужой замок, а в специальный стенд на верстаке. Оба поворачивались одинаково плавно.
— Теперь можно, — сказал мастер.
— А если бы конверт порвался и ключ выпал?
— Тогда мы бы не угадывали, чей он. Посмотрели бы журнал станка, тип заготовки и заказ. Если доказательств недостаточно — сделали бы копию заново по оригиналу. У ключей нельзя играть в «наверное».
Мальчик кивнул очень серьёзно, взял конверт и убежал к маме.
Григорий Семёнович переставил готовые заказы в пластиковый ящик с крышкой.
— Вот так, Фунтик. Производственный процесс совершенствуется после инцидента.
Кот прыгнул на красный табурет.
— А тебя назначаю внештатным инспектором пространства за коробками.
Фунтик умыл лапу.
После обеда пришла Зинаида Павловна за своим ключом.
— Ну что, сделали лучше оригинала?
— Сделал точную копию. А ваш старый ключ зачистил — на нём был заусенец. Поэтому он и цеплялся.
Она несколько раз провела пальцем по краю.
— Вот теперь другое дело.
Фунтик смотрел на её связку. На ней висела зелёная пластмассовая рыбка.
— Даже не думай, — предупредил Григорий Семёнович.
Зинаида Павловна наклонилась к коту.
— А чего он так смотрит?
— Контролирует качество брелоков.
— Пусть контролирует.
Она потрясла связкой. Рыбка закачалась.
Фунтик спрыгнул с табурета, сделал два шага и остановился.
Григорий Семёнович поднял палец.
— Рабочая дисциплина.
Фунтик сел.
Зинаида Павловна ушла.
Через минуту мастер обнаружил на красном табурете круглый брелок с номером «27», который точно положил в ящик для найденных вещей.
Он посмотрел на Фунтика.
Фунтик смотрел в окно.
— Инспектор пространства, значит.
Кот не ответил.
Но брелок с табурета больше в тот день никуда не исчез.