— Моё место.
— С чего это?
— Я первый пришёл.
— Ты первый пришёл вчера.
Вот так началось утро в гончарной мастерской на улице Садовой. Началось оно, если говорить точно, с двух котов, одного подоконника и батареи, которая была холоднее уличной скамейки.
Рыжего кота звали Крендель. Серую кошку — Кнопка.
Кнопка жила во дворе. Крендель считал мастерскую своей служебной территорией. Мастерица Вера Ивановна считала, что оба они просто приходят греться и выпрашивать кусочки сыра.
Каждый имел право на свою версию.
— Подвинься, — сказала Кнопка.
— Некуда.
— У тебя половина хвоста на моём месте.
— Это резерв.
Кнопка ткнула лапой в батарею.
— Резерв у тебя холодный.
Крендель нехотя приложил нос к металлу.
Батарея и правда была холодная.
В соседней комнате другая батарея грела так, что рядом приятно пахло сухой древесиной от полки с глиняными чашками. А эта — ни капли.
— Сломалась, — сказала Кнопка.
— Ничего она не сломалась.
— Тогда почему холодная?
Крендель не ответил.
Из батареи донеслось:
Бульк.
Кнопка подняла уши.
— Слышал?
— Нет.
Буль-бульк.
— А теперь?
— Это она думает.
— Чем?
— Внутренностями.
Крендель слез с подоконника и обошёл батарею. Он вообще не любил признавать, что чего-то не понимает. Особенно при Кнопке. Поэтому делал вид, что проверяет давно известную ему вещь.
Снизу к батарее подходили две трубы. Одна была тёплая. Вторая — почти холодная.
— Ага, — сказал Крендель.
— Что «ага»?
— Всё ясно.
— Объясни.
— Позже.
Кнопка уселась рядом.
— То есть не ясно.
Крендель сделал вид, что не услышал.
Через минуту в мастерскую вошла Вера Ивановна. Она сняла пальто, включила чайник и сказала:
— Что вы оба здесь мёрзнете? Идите в большой зал.
Крендель мяукнул.
— Да, знаю, — ответила Вера Ивановна. — Здесь батарея что-то не греет. Я уже написала Николаю Петровичу.
Николай Петрович был мастером на все случаи, которые начинались словами «что-то капает», «что-то не включается» и «кто опять трогал щиток».
Но прийти он обещал только к обеду.
Крендель посмотрел на Кнопку.
— Видишь? Я уже организовал специалиста.
— Она организовала.
— При моём присутствии.
Бульк.
Оба кота одновременно повернули головы.
— Всё равно странно, — сказала Кнопка. — Вода по трубе приходит, а батарея холодная.
— Может, вода ленивая.
— В соседней комнате не ленивая.
Это был сильный довод.
Крендель пошёл туда.
На соседней батарее спал старый белый кот Шафран. Он принадлежал художнице с первого этажа и приходил в мастерскую исключительно ради тепла. В разговоры Шафран вступал редко, потому что считал большинство разговоров причиной недосыпа.
— Шафран, — сказал Крендель. — У тебя батарея булькает?
Шафран не открыл глаз.
— Нет.
— А трубы?
— Трубы не разговаривают.
— У нас разговаривают.
— Значит, у вас плохие трубы.
Кнопка заглянула за Кренделя.
— Или воздух.
Шафран открыл один глаз.
— Что воздух?
— Бабушка летом говорила дворнику, что у неё батарея была наполовину холодная, потому что внутри застрял воздух.
Крендель фыркнул.
— Воздух не может застрять. Он же воздух.
— Ты тоже кот, но вчера застрял в коробке из-под глазури.
Шафран закрыл глаз обратно.
— Хороший аргумент.
Крендель ушёл.
Он был оскорблён, но заинтересован.
Возле холодной батареи Кнопка показала ему маленькую металлическую штуку сбоку, почти у самого верха.
— Вот у бабушки дворник что-то такое крутил ключиком. Потом было «пш-ш-ш», а потом капнула вода.
— И батарея нагрелась?
— Да.
— Значит, надо крутить.
Кнопка ударила его хвостом по лапам.
— Не надо. Мы коты.
— Очень предусмотрительное замечание.
— Ещё там горячая вода.
Крендель подумал и согласился.
Некоторые вещи лучше поручать человеку, даже если человек приходит только к обеду.
Оставалось объяснить Николаю Петровичу, что смотреть надо именно сверху.
Когда он наконец появился, на нём была синяя куртка, а в кармане звякали инструменты.
— Где больной? — спросил он.
Вера Ивановна показала на батарею.
— Вот. Совсем холодная.
Николай Петрович потрогал трубу.
— Подача тёплая. Понятно.
Крендель сразу вскочил на подоконник.
— Мр-р-ряу!
— И тебе здравствуй.
Крендель ткнул лапой в верхний угол батареи.
— Не мешай, — сказал мастер.
Крендель ткнул ещё раз.
— Он с утра туда смотрит, — заметила Вера Ивановна.
Кнопка снизу сказала:
— Давай. Ещё раз. Для особо сообразительных.
Крендель ткнул третий раз.
Николай Петрович усмехнулся.
— Кран Маевского, что ли, показываешь?
Он достал маленький ключ.
Крендель сел очень прямо.
— Конечно, его.
— Ты минуту назад не знал, как он называется, — сказала Кнопка.
— Теперь знаю.
Мастер подставил кружку и осторожно повернул клапан.
Из батареи послышалось долгое:
Пш-ш-ш-ш-ш.
Крендель отскочил.
Кнопка тоже.
Шафран из соседней комнаты крикнул:
— Трубы не разговаривают, говорили они!
Сначала выходил только воздух. Потом закапала вода.
Николай Петрович закрыл клапан.
— Воздушная пробка, — сказал он. — Воздух собрался сверху и мешал воде заполнить батарею как следует.
Он объяснил Вере Ивановне, что если такое повторится, лучше снова позвать его: система отопления — не место для экспериментов.
Крендель слушал внимательно. Особенно последнюю часть. Ему было приятно, что его решение «не крутить самим» оказалось официально правильным.
Через десять минут батарея начала теплеть.
Сначала сверху.
Потом посередине.
Потом вся.
Кнопка запрыгнула на подоконник.
Крендель уже лежал там, вытянув передние лапы.
— Подвинься.
— Некуда.
— У тебя половина хвоста на моём месте.
Крендель посмотрел на батарею. Потом на Кнопку. Потом всё-таки подобрал хвост.
— Ладно. Но только потому, что я сегодня отвечаю за отопление.
— А я за воздух.
— Воздух уже вышел.
— Тогда я свободна.
К полудню на подоконнике спали оба.
Шафран пришёл проверить результат, увидел, что свободного места не осталось, и улёгся на табурет возле другой батареи.
Вера Ивановна поставила рядом миску воды и сказала Николаю Петровичу:
— Смотри, как быстро специалисты распределили тёплые места.
Крендель приоткрыл один глаз.
— Моё место, — пробормотал он.
Кнопка, не просыпаясь, ответила:
— С чего это?