— Экспонат номер двадцать семь опять ушёл гулять, — сказал краб Федот.
— Он камень, — заметила креветка Дуся. — Камни не гуляют.
— Тогда объясни, почему вчера он лежал у третьей лужицы, а сегодня у пятой.
Музей Федота находился на каменной косе и открывался два раза в сутки — когда море отходило. Во время прилива всё здание музея было под водой, если словом «здание» позволительно называть семь лужиц между скалами, три плоских камня, один коридор из водорослей и кассу, устроенную в пустой раковине рапаны.
Федот был директором, хранителем, экскурсоводом и человеком, который чаще всех говорил «не трогать руками». Человеком он, разумеется, не был. Но должностей от этого меньше не становилось.
В музее хранились вещи, которые море приносило к косе: гладкие стёклышки, обкатанные волнами кирпичики, раковины с отверстиями, кусочки старой керамики, рыболовные поплавки без краски и одна латунная пуговица с якорем. Каждому предмету Федот давал номер и записывал в каталог, где его нашли.
Каталогом служили длинные полоски светлой бересты, которые принесло с берега после весеннего половодья. Федот процарапывал на них знаки клешнёй и складывал под навесом из плоской ракушки.
— Номер двадцать семь, — прочитала Дуся. — «Камень серый, овальный, с белой полосой. Найден у третьей лужицы после южного ветра».
— Именно.
Они посмотрели на пятую лужицу. Серый овальный камень лежал там совершенно спокойно.
— Может, у него дела, — сказала Дуся.
Федот поднял глаза на линию воды. До прилива оставалось меньше двух часов.
— У нас у всех дела. Сегодня придёт комиссия.
— Какая ещё комиссия?
— Дети из лагеря на маяке. Двенадцать человек и руководитель. Я обещал экскурсию.
— Они знают, что ты краб?
— Узнают на месте.
Дуся некоторое время молчала.
— Хороший план.
Федот считал план отличным до тех пор, пока не проверил остальные экспонаты.
Номер восемь — зелёное стекло толщиной с клешню — оказался не у второго камня, а возле кассы.
Номер четырнадцать — раковина с круглым отверстием — лежала в коридоре из водорослей.
Номер тридцать один вообще исчез.
— Что там было? — спросила Дуся.
Федот развернул полоску каталога.
— «Белый фарфоровый обломок с синей линией. Край закруглён. Найден после большого шторма».
— Красивый?
— Каталог не оценивает красоту.
— Значит, красивый.
Федот побежал вдоль косы, заглядывая под камни. После ночного волнения берег был другим. Водоросли лежали выше обычного. Между двумя валунами появилась новая полоска песка. В шестой лужице плавала веточка можжевельника, хотя вчера её не было.
— Вот, — сказала Дуся. — Море ночью всё переставило.
— Море имеет право переставлять своё море. Но музей оно могло бы предупредить.
Они начали переносить экспонаты на прежние места.
Федот тащил зелёное стекло.
Дуся толкала раковину.
Через десять минут всё снова выглядело правильно.
Через пятнадцать Федот остановился.
— Мы делаем глупость.
— Наконец-то.
— Если море перенесло предметы, а мы вернём их туда, где они лежали вчера, каталог перестанет описывать то, что происходит на самом деле.
Дуся уселась на край лужицы.
— То есть музей должен показывать, что вещи двигаются?
— Да. Но тогда нужно знать, как они двигались.
Федот посмотрел на серый камень номер двадцать семь. На его мокром боку застряли две тонкие красные водоросли.
Возле третьей лужицы красных водорослей не было. Они росли ниже, у пятой.
— Он не просто лежит у пятой, — сказал Федот. — Он побывал здесь достаточно долго, чтобы в щели зацепилась водоросль.
— Камень всё-таки гулял.
— Камень перемещался под действием воды.
— Это у вас в каталогах так называют прогулку?
Они перестали возвращать вещи назад и стали осматривать их.
Зелёное стекло было присыпано очень мелким песком. Такой песок собирался только у края косы, где волна проходила через узкую щель.
Раковина номер четырнадцать пахла водорослью-фукусом и была поцарапана свежей линией — словно её протащило между двумя камнями.
Федот открыл новую полоску бересты и стал записывать.
«После ночного волнения: № 27 перемещён от третьей лужицы к пятой. На поверхности красные водоросли».
«№ 8 обнаружен у кассы. На стекле мелкий крайний песок».
«№ 14 обнаружен в водорослевом проходе. Свежая царапина».
— А тридцать первый? — спросила Дуся.
Федот ничего не ответил.
Они искали фарфоровый обломок под каждым нависающим камнем. Проверили песчаную полоску. Заглянули даже в кассу, хотя туда белый фарфор никак не мог забраться без посторонней помощи.
На горизонте показались дети. Они шли от маяка цепочкой, перепрыгивая через сухие участки камней.
— Комиссия, — сказала Дуся.
— У нас пропажа.
— Скажи честно.
— Директор музея не начинает экскурсию словами «мы потеряли экспонат».
— Почему?
Федот задумался.
— Не знаю. Но звучит плохо.
Дети подошли ближе. Руководительница лагеря, женщина в красной ветровке, первой заметила краба у таблички из плавника, на которой было нацарапано «МУЗЕЙ ОТЛИВА».
— Вот это да, — сказала она.
— Добро пожаловать, — ответил Федот.
Двенадцать детей замолчали сразу.
Один мальчик снял кепку.
— Он разговаривает.
— Экскурсия включена в стоимость, — сказал Федот.
— А сколько стоит?
— Один красивый камешек, который вы не заберёте с собой, а положите туда, где нашли.
Дуся шепнула:
— Сложная экономика.
Экскурсию Федот всё-таки начал с пропажи.
Он показал детям каталог и объяснил, что музей не собирает морские находки в коробки, а отмечает их прямо там, где море оставило. Поэтому местоположение каждого предмета было частью истории.
— А если море всё двигает, зачем записывать? — спросила девочка с зелёной панамой.
— Чтобы как раз увидеть, что оно двигает, — ответил Федот.
— Тогда пропажа тоже часть истории.
— Пока она часть моей головной боли.
Дети начали искать номер тридцать один вместе с ним.
Федот показал им, как не переворачивать тяжёлые камни и не лезть руками в тёмные щели. Они шли вдоль косы и смотрели только на открытые места: песок, лужицы, полосы водорослей.
— Белый с синей линией! — крикнул кто-то.
Это оказался кусок пластика.
— Белый!
Кварцевый камень.
— Синий!
Колпачок от ручки.
Федот уже начал думать, что фарфор унесло в море, когда девочка в зелёной панаме остановилась возле новой песчаной полоски между валунами.
— А вот это считается?
Из песка торчал крошечный синий уголок.
Федот подбежал. Они не стали выдёргивать находку. Руководительница принесла ложку из походного набора, и дети осторожно сняли верхний слой песка.
Появился белый фарфоровый обломок с синей линией.
Номер тридцать один.
— Он почти закопался, — сказала Дуся.
Федот посмотрел на край обломка. К нему прилипли крупные песчинки и две чёрные крупинки тяжёлого минерала, который собирался в полосах после сильной волны.
— Теперь мы знаем больше, чем вчера.
— Что именно? — спросил мальчик без кепки.
Федот показал на валуны.
— Волна прошла между ними, вынесла песок наверх и вместе с песком перетащила фарфор. Если бы мы нашли его на старом месте, этой записи бы не было.
Он процарапал на бересте новую строку.
Потом дети разошлись по косе и положили каждый найденный камешек обратно. Некоторые спорили, какой красивее. Один мальчик трижды менял выбор, но уносить ничего не стал.
Прилив уже подходил. Вода начала заполнять нижние лужицы.
Федот перенёс каталог под высокий каменный навес. Экспонаты остались лежать там, где их нашло утро.
— А вы не будете их спасать? — спросила девочка в зелёной панаме.
— От моря?
— Ну да.
— Нет. Если я начну спасать морские вещи от моря, музей станет очень странным.
Через двадцать минут вода закрыла первую лужицу, потом вторую. Зелёное стекло исчезло под рябью. Серый камень номер двадцать семь снова оказался на дне.
Дети ушли к маяку.
Дуся устроилась в кассе.
— Как комиссия?
— Принята.
— Что завтра?
Федот посмотрел на воду, под которой уже не было видно музейных дорожек.
— Завтра откроемся и проверим, кто куда ушёл.
— Номер двадцать семь?
— Особенно номер двадцать семь.
На следующее утро серый камень лежал у четвёртой лужицы.
Федот ничего не сказал. Только раскрыл свежую полоску бересты.