В семь вечера луг был пустым.
Только трава стояла по колено, на краю леса темнели сосны, а у старой полевой станции белела простыня, натянутая между двумя стойками.
— И ради этого мы не спим до полуночи? — спросил Саша.
— Ради тех, кто прилетит позже, — сказала биолог Ольга Андреевна.
Мира уже включала фонарь, хотя ещё было светло. Они приехали на летнюю практику при природном центре всего на одну ночь. Их задача была простой на словах: посмотреть, какие ночные бабочки живут на лугу.
Рядом с белой простынёй стояла лампа. Она светила не жёлтым, как домашняя, а холодным белым светом с лёгким синеватым оттенком. Ночные насекомые замечали такой свет издалека и садились на ткань. Их фотографировали, определяли по справочнику и отпускали.
Мира разложила на складном столике блокнот, линейку, запасные батареи и карточки с номерами снимков. Саша прикрепил к штативу телефон с макрообъективом.
— Я фотографирую, ты записываешь?
— Пока не начнёшь фотографировать один и тот же лист пять раз.
— Листья хотя бы не улетают.
Солнце опустилось за лес. Трава потемнела, и в воздухе стали заметны мелкие мошки. Потом на простыню сел первый мотылёк — серый, с тонкой волнистой линией на крыльях.
— Номер один, — сказала Мира.
Саша сделал снимок.
Через минуту прилетел второй. Потом ещё два.
К девяти часам на ткани сидели разные бабочки: маленькие белёсые, рыжеватые, зелёные, похожие на сухие листья. Ольга Андреевна называла только те виды, в которых была уверена, остальные отмечала как «до определения».
— А почему их так мало? — спросил Саша.
— С чего ты взял, что мало?
Он показал прошлогоднюю таблицу. В этот же день июля за первые два часа там было тридцать семь наблюдений. У них — четырнадцать.
— Температура почти такая же, ветер слабый, дождя нет, — сказала Мира. — Может, год другой.
— Может, — ответила Ольга Андреевна. — А может, условия рядом изменились.
За лугом, за полосой кустов, недавно открыли новый спортивный комплекс. Днём его почти не было видно, только крыша. Но около половины десятого там включилось наружное освещение.
Над кустами поднялось белое сияние.
Мира посмотрела на простыню.
На ней стало ещё пустее.
— Они летят туда?
— Не обязательно, — сказала Ольга Андреевна. — Свет может менять их поведение. Но одной догадки мало.
Саша уже снял телефон со штатива.
— Пойдём посмотрим со стороны дороги.
До комплекса они не дошли. Остановились на границе участка, у обычной пешеходной дорожки. Дальше виднелась парковка и высокий фонарь, который светил не только вниз, но и в стороны. Вокруг него кружили насекомые.
— Там их десятки, — сказал Саша.
— Значит, всё ясно.
Мира покачала головой.
— Не совсем. У нашей лампы тоже десятки могли быть раньше. Может, просто место у них лучше.
Она посмотрела на карту луга в телефоне.
— А если поставить второй экран с нашей стороны, но ближе к кустам? Не у самого фонаря. Просто сравнить.
Ольга Андреевна согласилась, но поставила условие: никаких походов по высокой траве в темноте. Вторую маленькую простыню натянули у станции, всего в пятидесяти метрах от первой, но так, чтобы кусты закрывали прямой свет спортивного комплекса.
Для неё нашлась запасная лампа того же типа.
Теперь Мира записывала время и номера двух точек: А — открытая, Б — прикрытая кустами. Саша фотографировал по очереди.
Первые двадцать минут разницы почти не было.
— Вот и теория закончилась, — сказал он.
— Подожди.
Через полчаса на экране Б сидело девять бабочек, на А — три.
Ещё через двадцать минут — двенадцать и четыре.
— Уже интереснее, — сказала Ольга Андреевна.
Но Мира заметила другое.
— У Б трава выше. А вдруг дело в ней?
Саша посмотрел вокруг.
— И кусты ближе.
Ольга Андреевна улыбнулась.
— Вот теперь у нас настоящее наблюдение. Один фактор поменяли, а вместе с ним случайно поменяли ещё два.
Переносить экраны снова было поздно. Они решили сделать то, что могли: записали различия и не стали выдавать результат за доказательство.
Саша предложил ещё одну вещь.
— Можно измерить освещённость у двух экранов.
Ольга Андреевна достала маленький люксметр — прибор, который показывал, сколько света падает на поверхность. У точки А фон от спортивного комплекса оказался заметно выше, хотя человеческому глазу разница казалась небольшой.
— Это уже измерение, — сказала Мира.
— Но всё равно не доказательство, — напомнил Саша.
— Тебе понравилось это слово?
— Очень удобное. Можно им портить чужие красивые выводы.
К одиннадцати простыня Б стала похожа на живую страницу атласа. На ней сидел крупный мотылёк с серебристыми пятнами, потом появился ярко-зелёный, почти цвета молодой липы. Саша фотографировал осторожно, не поднося объектив слишком близко. Мира сверяла номера, чтобы не перепутать точки.
На открытой простыне А насекомых было меньше, но совсем пустой она не была.
В половине двенадцатого на спортивной площадке погасла часть фонарей.
Это произошло неожиданно. Сияние над кустами стало слабее.
— Время! — сказала Мира.
Она записала: 23:32.
Через несколько минут на точке А появились два новых мотылька. Потом ещё один.
Саша молча показал ей экран камеры.
— Записывай.
За следующие двадцать минут число прилётов к А выросло. Не до уровня Б, но разница стала меньше.
— Вот теперь интересно, — сказала Ольга Андреевна. — Освещение изменилось само, а наши точки остались на месте.
Они измерили фон снова. Люксметр показал меньше.
Мира устала от долгого внимания к мелочам. Перед глазами ещё мелькали крылья и номера снимков.
— Мне казалось, мы просто посчитаем бабочек, — сказала она.
— Так и есть, — ответила Ольга Андреевна. — Только считать приходится вместе с тем, что на них влияет.
Саша сел на складной стул.
— А если спортивный комплекс вообще ни при чём?
— Тогда наши записи помогут это выяснить в следующие ночи.
— То есть мы не узнаем сегодня?
— Не всё.
Миру это уже не разочаровало.
Они закончили в полночь. Лампы выключили. Простыни снова стали просто белой тканью, а луг — тёмным и тихим.
На станции Мира сложила карточки по порядку. Саша перенёс фотографии в две папки — А и Б. В отчёте они написали осторожно: на открытой точке при более ярком фоновом освещении наблюдений было меньше; после частичного выключения фонарей число прилётов выросло. Для проверки нужны повторные ночи и точки с одинаковой растительностью.
— Очень нескандальный вывод, — сказал Саша.
— Зато наш.
Утром они вернулись на луг забрать стойки.
При дневном свете всё выглядело иначе. Между точками А и Б действительно было всего несколько десятков шагов. Кусты казались невысокими. Спортивный комплекс за ними стоял обычным зданием, без сияния.
На белой ткани первой простыни сидел один маленький серый мотылёк.
Саша поднял телефон.
— Номер?
Мира посмотрела на блокнот.
— Новый день. Начинай с первого.
Он сделал снимок. Мотылёк перелетел на соседний стебель.