Если в городском парке появляется красная ленточка, ворона Груша считает, что произошло одно из двух: либо люди наконец начали украшать мир как следует, либо кто-то оставил ей подарок.
В тот понедельник подарков было сорок семь.
Люди в зелёных жилетах ходили от дерева к дереву, прикладывали к стволам мерную ленту, что-то записывали в планшет и привязывали к нижним веткам короткие красные полоски.
Груша наблюдала с фонаря.
У первой липы ленточка хлопала на ветру. У второй — тоже. На клёне их было сразу две.
— Щедрый день, — сказала Груша соседнему голубю.
Голубь посмотрел вниз.
— Несъедобно.
— У тебя очень узкое представление о ценностях.
Груша дождалась, когда люди ушли за поворот, слетела на липу и аккуратно развязала первую ленточку. Она умела развязывать простые узлы. Сложные тоже умела, но только если никто не торопил.
Ленточка оказалась прекрасной: яркой, лёгкой и длинной ровно настолько, чтобы вплести её в край гнезда.
Через десять минут Груша сняла ещё три.
Через двадцать её гнездо выглядело так, будто собиралось открыть собственный праздник.
А потом в парк вернулись люди.
— Здесь была метка, — сказал мужчина с планшетом.
— Точно была, — ответила женщина в зелёной кепке. — Дерево двадцать восемь. Сухая ветвь над дорожкой.
Они посмотрели на липу.
Красной ленточки не было.
— Может, ветер?
— Узел затягивали вдвое.
Груша, сидевшая двумя деревьями выше, заинтересовалась.
Люди пошли дальше.
У клёна тоже пропала метка.
У рябины — обе.
У старого тополя остался только короткий красный хвостик: эту ленточку Груша не смогла снять целиком и откусила удобную часть.
Женщина сняла кепку.
— Так. Это уже не ветер.
Груша почувствовала лёгкое уважение. Люди учились быстро.
Красные ленты были не украшением. Ими сотрудники парка отмечали деревья, которые нужно повторно осмотреть: где-то засохла тяжёлая ветка, где-то кора треснула после грозы, где-то ствол наклонился к дорожке. На каждой ленте чёрным маркером стоял маленький номер.
Груша об этом не знала. Номера она видела, но считала их человеческим узором — вроде полос на автобусной остановке.
— Придётся пройти список заново, — сказал мужчина.
— До дождя не успеем.
Груша услышала слово «дождь» и посмотрела на небо. С запада действительно шла тёмная полоса.
Она решила, что пора заняться пятой ленточкой.
На этот раз её заметили.
— Вот! — крикнула женщина.
Груша замерла с красной полоской в клюве.
— Ворона.
— Вижу.
— Она снимает метки.
Мужчина посмотрел вверх.
— Уважаемая ворона, это служебное имущество.
Груша склонила голову. Тон был вежливый, но содержание неясное.
— Кар-р, — ответила она.
— Думаю, переговоры зашли в тупик, — сказала женщина.
Груша улетела.
Люди не полезли к гнезду и не стали гоняться за ней. Они достали из машины жёлтые пластиковые бирки и начали крепить их на стволы проволочными петлями, которые ворона уже не могла развязать клювом.
Это Груше не понравилось. Жёлтые бирки были жёсткие, скучные и совершенно непригодные для дома.
Она вернулась в гнездо и обнаружила другую проблему.
Красные ленты, которыми она так гордилась, начали шуршать на ветру. Одна щекотала хвост. Другая цеплялась за веточку. Третья всё время вылезала наружу.
Груша переставила их.
Стало хуже.
Внизу люди спорили со списком.
— Тридцать второй был где-то возле пруда.
— Нет, у пруда тридцать пятый.
— Тридцать пятый — ясень с дуплом.
— Тогда где тридцать второй?
Груша выглянула из гнезда.
На одной из её лент было написано «32».
На другой — «35».
Она знала парк лучше любого планшета. Не по номерам, конечно. По вещам, которые имели смысл: липа, где утром сидит рыжая кошка; клён с удобной развилкой; рябина, под которой дети роняют печенье; тополь, который скрипит до дождя.
Люди снова дошли до пруда.
Женщина остановилась у ясеня.
— Вот дупло. Значит, тридцать пять здесь.
Мужчина посмотрел в планшет.
— Да. Но ленты нет.
Груша слетела ниже, держа в клюве полоску с цифрой 35.
— Смотри, — сказала женщина.
Груша села на ветку ясеня и положила ленту рядом с собой.
— Не может быть.
Мужчина медленно подошёл.
Груша отступила по ветке, но не улетела.
— Это именно тридцать пять.
Он показал женщине номер.
— Она вернула его на правильное дерево?
— Совпадение.
Груша не любила слово «совпадение», особенно когда оно относилось к ней.
Она полетела к липе над детской дорожкой. Там утром висела лента 28. Из гнезда Груша принесла нужную полоску и бросила её на траву.
Люди подошли.
— Двадцать восемь, — прочитала женщина.
Она посмотрела на ворону.
— Так.
Груша перелетела к рябине. Там было сложнее: утром висели две ленты, 19 и 20. Одну привязывали к ветке со стороны дорожки, другую — со стороны газона.
В гнезде Груша перепутала их.
Она принесла обе и положила на скамейку.
— Спасибо, — сказал мужчина. — А распределить по местам?
Груша каркнула.
— Наглеет, — сказала женщина.
Но оба засмеялись.
Дождь приблизился. Ветер переворачивал листья светлой стороной наружу.
Люди шли за Грушей по парку. Она возвращала ленты одну за другой. Иногда точно к дереву, иногда только в тот угол, откуда их унесла. Там сотрудники сверялись с планшетом и находили нужный ствол.
Одна лента оказалась у голубей.
— Я говорил: несъедобно, — напомнил голубь.
— Поэтому ты на ней сидишь?
— Она сухая.
Ещё одна зацепилась за карниз киоска. Груша сняла её только со второй попытки.
Самая последняя была обрезанной. Номер сохранился наполовину: видно было только «4».
— Четыре? Четырнадцать? Сорок? — перебирал мужчина.
Груша знала, где нашла этот кусок: на старом тополе, который скрипел перед дождём. Она полетела туда и села на нижнюю ветку.
Тополь качнулся.
Сверху раздался сухой треск.
— Отойдите от дорожки, — сразу сказала женщина.
Они перегородили проход складной лентой и посмотрели вверх. Высоко над асфальтом висела надломленная ветвь толщиной с руку.
— Вот зачем здесь было две метки, — сказал мужчина. — Повторный осмотр до конца дня.
Дождь капнул на планшет.
Сотрудники успели отметить место и закрыть участок дорожки. Ветвь потом сняла бригада с подъёмником — спокойно, пока людей под ней не было.
На следующий день в парке снова появились метки.
Но теперь они были не красными.
На деревьях висели небольшие серые бирки, закреплённые так, что Груша не могла их унести. А на одном столбе возле служебной машины люди специально привязали короткую красную ленточку без номера.
Груша села рядом.
— Это тебе, — сказала женщина в зелёной кепке.
Груша потянула за конец.
Узел был простой.
— Только эта, — добавил мужчина.
Груша сняла ленточку и понесла к гнезду.
Голубь проводил её взглядом.
— Опять несъедобное.
— Зато официально моё.
В гнезде красная полоска снова начала щекотать Груше хвост.
Она терпела целых семь минут.
Потом вынесла её наружу и привязала к ветке сама — очень простым узлом, чтобы в случае необходимости можно было быстро снять.