В шесть утра Данила услышал, как под окном трижды просигналил грузовик.
Он выглянул. Возле краеведческого музея стоял фургон с надписью «Молочная ферма». Водитель держал накладную, заведующая музеем Анна Сергеевна — ключ, а между ними на солнце таяли четыре ящика сливочного масла.
— Вы обещали прохладное помещение, — сказал водитель.
— У нас ледник, — ответила Анна Сергеевна. — Ему сто двадцать лет.
— Маслу это знать необязательно. Ему нужно не больше десяти градусов.
Данила быстро оделся. В музее готовили праздник старых ремёсел, и его отец должен был показывать, как делали деревянные формы для масла. Само масло собирались хранить в усадебном леднике — глубоком кирпичном погребе за музеем.
Внутри ледника действительно было прохладнее, чем на улице, но ненамного. Электронный термометр показал шестнадцать градусов.
— Зимой сюда набивали речной лёд, — объяснила Анна Сергеевна. — Между глыбами клали опилки. Лёд лежал до августа.
— Сейчас август, а льда нет, — заметил водитель.
Зимой ледник ремонтировали. Рабочие вычистили старые каналы, побелили стены и заменили дверь. Лёд решили не заготавливать: музей не хотел брать его из реки, а покупать грузовик искусственного льда оказалось слишком дорого.
Анна Сергеевна позвонила на ферму. Там согласились забрать масло обратно, но следующую доставку могли сделать только через неделю. Праздник начинался вечером.
— Есть холодильник в кафе, — предложил отец Данилы.
— Маленький. Влезут два ящика из четырёх.
Данила оглядел ледник. Толстые стены. Сводчатый потолок. В полу — желоб для талой воды. Под потолком два отверстия: одно выходило трубой к земле, другое поднималось выше крыши.
У высокой трубы не было колпака.
— А это что?
— Вентиляция, — сказала Анна Сергеевна. — После ремонта тяга стала отличная. В погребе теперь совсем не сыро.
Данила поднял к отверстию бумажную салфетку. Её мгновенно притянуло к решётке.
— Отличная тяга уносит холодный воздух?
Отец присел у нижнего канала. Оттуда шёл тёплый запах сухой травы и пыли.
— Похоже, воздух заходит снизу, нагревается и выходит вверх. Получается труба, которая всё время проветривает помещение.
— Зимой это полезно, когда здесь мокрый лёд, — сказала Анна Сергеевна. — А летом?
Данила закрыл нижнее отверстие куском картона. Тяга ослабла, но температура не изменилась. До праздника оставалось десять часов.
Он записал в блокнот:
«Нужно: охладить четыре ящика. Нельзя: мочить масло, отключать музей, покупать ледяной грузовик. Есть: толстые стены, холодная земля, два канала, колодец во дворе».
В колодце вода была восемь градусов. Пить её не разрешали без кипячения, зато охлаждать закрытые предметы никто не запрещал.
— Опустим ящики в колодец, — предложил отец.
Анна Сергеевна покачала головой. Ящики картонные, масло упаковано в бумагу. Даже если завернуть всё в плёнку, поднимать сорок килограммов над водой опасно.
Данила посмотрел на медные трубки старого самовара, приготовленного для выставки, и вспомнил змеевик у дедушкиного аппарата для домашнего лимонада. В змеевике жидкость шла по длинной трубке и успевала обменяться теплом с окружающей водой.
— Нам не надо опускать масло. Можно поднять холод из колодца сюда.
На складе музея нашёлся новый пищевой шланг для полива экспозиционного огорода. В хозяйственном магазине купили ещё один, два штуцера и маленький насос для фонтанчика. Насос был погружной: его опускали прямо в воду, и он выталкивал её по шлангу.
Но гонять колодезную воду через помещение нельзя. Если соединение потечёт, ледник станет мокрым, а вода вернётся в колодец грязной.
Отец принёс закрытую пластиковую бочку. В неё налили чистую воду. Один шланг уложили петлями на дно бочки, второй протянули обратно к колодцу. Колодезная вода шла только внутри шлангов, охлаждала воду в бочке и возвращалась вниз, не смешиваясь с ней.
— Теплообменник, — сказал отец. — Две жидкости рядом, но каждая остаётся в своём пути.
— Пока просто длинный шланг в бочке, — ответил Данила. — Посмотрим, хватит ли длины.
Не хватило.
Через сорок минут вода в бочке остыла всего до четырнадцати градусов. Насос работал, но вода проскакивала по шлангу слишком быстро. К тому же шланг всплыл и собрался у поверхности.
Данила остановил насос. Прижал петли чистыми стеклянными бутылками. Уменьшил поток зажимом, чтобы вода шла медленнее. Бочку обернули старым войлоком из учебной экспозиции, а сверху накрыли крышкой.
Через час термометр показал девять градусов.
Теперь оставалось охладить воздух вокруг масла. Ящики поставили на металлические полки. Перед бочкой установили небольшой вентилятор. Он гнал воздух над холодной водой, затем между ящиками. Высокий вентиляционный канал прикрыли заслонкой, оставив узкую щель.
В полдень в леднике было двенадцать градусов.
— Всё равно много, — сказала Анна Сергеевна.
Данила потрогал верхний ящик. Он был тёплым. Нижний уже заметно остыл.
— Воздух ходит короткой дорогой: от вентилятора к нижней полке и обратно. Наверх почти не поднимается.
Из выставочных ширм сделали два вертикальных канала. Теперь вентилятор подавал охлаждённый воздух вниз, тот проходил через все полки, поднимался вдоль дальней стены и возвращался к бочке.
В три часа термометр между верхними ящиками показал девять с половиной градусов. Второй термометр внизу — восемь.
Анна Сергеевна позвонила технологу фермы и описала установку. Технолог велела записывать температуру каждый час и не хранить так масло дольше дня. Для праздника этого было достаточно.
К вечеру ледник превратился в самую популярную часть экскурсии. Посетители заходили за маслом, а оставались смотреть на схему: колодец, два шланга, бочка, насос, направление воздуха.
— Значит, вы восстановили старинный холодильник? — спросил один мужчина.
— Нет, — сказал Данила. — Старый работал на запасённом льду. Мы сделали временный водяной охладитель.
— А без электричества он сможет?
— Насос и вентилятор не смогут. Зато толстые стены ещё несколько часов удержат холод.
Ночью масло увезли обратно на ферму. Утром Данила пришёл разобрать установку и увидел на столе проект новой крышки для высокой трубы. В ней была регулируемая заслонка: зимой открытая, летом почти закрытая.
Анна Сергеевна подписала чертёж: «Режим хранения льда» и «Режим летнего погреба».
— В следующем январе всё-таки заготовим лёд, — сказала она. — Чистый, в формах, с анализом воды. А твою схему оставим для аварийного охлаждения.
Данила вынес во двор последний шланг. Водитель фермы как раз привёз пустые бидоны и снова трижды посигналил.
— Ну что, молодой холодильщик, сколько градусов?
— Сегодня в леднике семь.
— А масло где?
— Там, где холодильник настоящий.
Водитель кивнул:
— Значит, устройство работает. И голова тоже.