Лера выбежала из контрольного пункта, щёлкнула крышкой компаса и сразу свернула с тропы.
До финиша оставалось два пункта. На карте они стояли почти по прямой: сначала небольшой бугор у старой канавы, потом вышка на краю учебного лагеря. Если всё шло по плану, через двадцать минут Лера должна была уже сдавать карту судье.
Она посмотрела на стрелку компаса. Красный конец смотрел на север. Лера повернула карту так, чтобы её север совпал со стрелкой, провела большим пальцем от своего кружка к следующему пункту и пошла в нужную сторону.
Первые сто метров были лёгкими. Сухой сосняк, редкий мох, белые пятна лишайника на камнях. Лера считала шаги парами — так инструктор Алексей Сергеевич учил оценивать расстояние там, где нет дорожек.
Сорок восемь. Сорок девять. Пятьдесят.
Впереди мелькнула красная лента.
Лера сначала обрадовалась: красный цвет на тренировке обычно означал контрольный пункт. Но лента тянулась не вокруг маленького штатива с оранжево-белым флажком, а вдоль целой просеки. За ней лежали свежие ветки, а дальше стоял трактор.
На табличке было написано: «Проход запрещён. Лесохозяйственные работы».
Лера остановилась.
На её карте никакой просеки здесь не было.
Она достала из кармана маленький свисток, но не свистнула. Аварийный сигнал был нужен, если потерялся или требовалась помощь. Лера не потерялась. Она точно знала, где находится: примерно в середине между большим валуном и нужным бугром.
Проблема была другая. Прямая линия исчезла.
Можно было вернуться на тропу и сделать большой крюк. Это надёжно, но долго. Можно было идти вдоль красной ленты вправо или влево и искать конец закрытого участка. Только на карте не было видно, какой вариант короче.
Лера присела на корточки и прижала карту к колену.
— Не спешить, когда хочется спешить, — пробормотала она фразу Алексея Сергеевича.
Фраза ей не нравилась. Она звучала так, будто её специально придумали для раздражения участников соревнований.
Но сейчас пришлось воспользоваться.
Лера осмотрелась. Слева просека уходила вниз, туда, где между соснами блестела вода. Справа поднималась на сухой холм. На карте слева была длинная заболоченная низина. Справа — та самая старая канава, возле которой стоял следующий пункт.
Значит, вправо.
Она пошла вдоль ленты.
Через минуту лес стал гуще. Красная полоса просеки изгибалась, а компас показывал, что Лера постепенно уходит слишком далеко на восток. Она остановилась снова.
Если просто идти вдоль ограждения, можно пройти мимо бугра и оказаться выше него. Тогда пункт придётся искать с обратной стороны.
Лера посмотрела на карту и заметила тонкую синюю черту. Канава.
В обычном лесу она почти не выглядела как канава: неглубокая ложбинка, заросшая травой. Но она шла поперёк нужного направления и поэтому могла стать хорошим ориентиром. Такие линии Алексей Сергеевич называл «перилами»: если держишься вдоль них, трудно незаметно уйти в сторону.
Лера дошла до ложбинки и повернула вдоль неё.
Теперь всё стало проще. Закрытая просека осталась за спиной. Канава шла на северо-запад, а нужный бугор должен был появиться справа от неё.
Пятьдесят пар шагов.
Семьдесят.
Восемьдесят.
Лера увидела невысокий холмик, обошла его и сразу заметила флажок.
Пункт номер девять.
Она приложила электронную отметку к станции. Раздался короткий писк.
— Есть.
До финиша оставалась вышка.
Вот теперь можно было бы расслабиться, но Лера знала: больше всего ошибок делают после слов «теперь всё ясно».
Она снова совместила карту с севером.
От бугра до вышки шла широкая тропа. Лера уже видела её между деревьями. Но тропа неожиданно раздваивалась. Одна ветка уходила почти прямо к лагерю, другая — чуть левее.
На карте развилки не было.
— Ну конечно, — сказала Лера. — Сегодня день новых дорог.
Она взглянула на землю. На левой ветке были глубокие следы колёс и свежая глина. Правая была старой, сухой, с корнями поперёк.
Работы в лесу объясняли новую дорогу. Скорее всего, левая ветка вела к той самой просеке с трактором.
Лера выбрала правую.
Через несколько минут деревья расступились. Впереди показалась деревянная вышка. Под ней висел последний оранжево-белый флажок.
Лера отметилась и побежала к финишу.
Судья сидел за складным столом рядом с большим электронным табло. Когда Лера поднесла чип к считывателю, на экране появился её результат.
Алексей Сергеевич подошёл почти сразу.
— Четыре минуты потеряла после восьмого пункта, — сказал он.
— Там лес перекопали.
— Где именно?
Лера развернула карту.
— Вот здесь новая просека. Она закрыта лентой. Я сначала пошла вдоль неё, потом вышла на канаву и по ней дошла до девятого.
Инструктор посмотрел внимательнее.
— На юг не полезла?
— Там низина. Я решила, что будет медленнее.
— Правильно. А новую развилку видела?
— Да. Левая дорога свежая, поэтому я взяла старую.
Алексей Сергеевич кивнул, но хвалить не торопился.
— Хорошо. Теперь важная часть: покажи на карте точно, где начинается новая просека.
Лера удивилась.
— Зачем? Я уже финишировала.
— Ты — да. А трасса ещё работает два часа.
На столе лежал красный карандаш. Лера поставила маленькую отметку возле валуна, провела короткую линию до канавы и отдельно нарисовала новую развилку тропы.
Через десять минут Алексей Сергеевич вместе с судьёй ушли проверить участок. Старт следующей группы задержали на пять минут.
Когда они вернулись, на информационной доске появилась новая схема. Закрытую просеку обвели красным. Для девятого пункта рекомендовали обход через канаву.
— Значит, мой крюк теперь официальный? — спросила Лера.
— Нет, — сказал Алексей Сергеевич. — Официального крюка в ориентировании не бывает. Есть участок, куда нельзя идти. А маршрут каждый выбирает сам.
— Даже если мой быстрее?
— Особенно если твой быстрее. Иначе все начнут повторять, не думая.
Лера посмотрела на табло. Её время было не лучшим. Две девочки из старшей группы прошли трассу быстрее. Одна почти на семь минут.
Зато возле девятого пункта в распечатке стоял странный разрыв: после восьмого Лера потеряла четыре минуты, а дальше снова шла почти в своём обычном темпе.
Она сложила карту.
Перед отъездом из лагеря Лера ещё раз прошла к краю леса вместе с инструктором. Рабочие уже переставили часть красной ленты. Трактор ушёл дальше, и просека стала шире, чем утром.
Алексей Сергеевич сфотографировал участок для новой карты.
— Завтра здесь всё будет иначе, — сказал он.
Лера посмотрела на компас.
Стрелка по-прежнему показывала север. Просека могла появиться, тропа — раздвоиться, лента — переехать на десять метров. Север от этого не менялся.
На следующий день Лера получила обновлённую карту. Там, где вчера был чистый зелёный лес, теперь проходила тонкая белая полоса с красной штриховкой.
Она нашла на ней свою канаву и поставила рядом маленькую точку карандашом.
Не как память о том, где пришлось заблудиться.
Лера там как раз не заблудилась.