Самолёт выскользнул из Даниной руки, пролетел пять метров и аккуратно воткнулся носом в траву.
— Ещё раз так запустишь — он решит, что он дятел, — сказал Лёша.
Даня поднял модель. Крыло было цело. Винт тоже. Только на белом носу снова появилась зелёная полоска от травы.
— Я не толкаю его вниз.
— Знаю, — ответил руководитель кружка Виктор Андреевич. — Поэтому сейчас перестанем запускать и начнём проверять.
Через два часа на поле должен был начаться городской день авиамоделизма. Данина модель была самой простой в их группе: лёгкий самолёт из бальзы и тонкой плёнки, с резиновым мотором. Резиновая нить внутри корпуса закручивала винт, а после размотки самолёт ещё какое-то время планировал.
Вчера он летал нормально.
Сегодня — клевал носом.
Даня положил самолёт на складной стол.
— Ветер?
Виктор Андреевич посмотрел на ленточку, привязанную к стойке.
— Почти штиль. Но проверить можно.
Они подождали минуту и сделали короткий пробный бросок без закрученной резины. Самолёт опять опустил нос.
— Значит, не мотор и не порыв, — сказал Даня.
— Уже два лишних подозреваемых убрали.
Лёша заглянул под крыло.
— Может, хвост кривой?
Даня поставил модель на стол и присел так, чтобы видеть горизонтальное оперение на уровне глаз. Левая и правая половины стояли одинаково.
Он осторожно провёл пальцем вдоль задней кромки крыла.
— Тут ровно.
— На вид — да, — сказал Виктор Андреевич. — Теперь сравни.
Они положили под концы крыла два одинаковых деревянных брусочка. Расстояние до стола получилось почти одинаковым.
— Тогда я вообще не понимаю, — сказал Даня. — Вчера же летал.
— Что изменилось со вчера?
Даня сразу посмотрел на нос.
Вечером модель упала на дорожку возле кружка и треснул маленький пластиковый держатель винта. Даня с отцом заменили его. Другого такого держателя дома не оказалось, поэтому они поставили похожую деталь с коротким металлическим винтом.
— Вот это изменилось, — сказал он.
Виктор Андреевич кивнул.
— Проверим центр тяжести.
На нижней стороне крыла были две крошечные метки. Даня положил под них указательные пальцы и медленно поднял самолёт.
Модель сразу наклонилась носом.
— Центр тяжести — это место, возле которого самолёт уравновешивается, — сказал Виктор Андреевич. Он чуть передвинул пальцы Дани вперёд. — Видишь? Чтобы сейчас удержать его ровно, опору приходится переносить сюда.
— Потому что новый винт тяжёлый?
— Возможно. Но сначала измерим, а не обидим винт без суда.
В коробке с инструментами нашлись маленькие электронные весы. Старый треснувший держатель лежал у Дани в кармане: он принёс его, чтобы показать руководителю.
Старый держатель вместе с остатком пластикового крепежа весил четыре грамма.
Новый узел — девять.
— Пять граммов, — сказал Лёша. — Разве это много?
Даня положил на ладонь пятирублёвую монету.
— На руке — нет.
Виктор Андреевич снял монету и положил её рядом.
— А если самолёт целиком весит семьдесят восемь граммов и эти пять добавились далеко впереди крыла, разница уже заметная.
Даня снова посмотрел на модель. Ему не понравилось, что причина оказалась такой маленькой. Было бы проще, если бы крыло торчало боком или хвост был завязан узлом.
— Значит, снимаем новый держатель?
— Не торопимся. Нам нужен исправный узел, а не просто лёгкий.
В ящике запасных деталей нашёлся такой же держатель, как старый, и два нейлоновых винта. Они были молочно-белыми и казались игрушечными.
— Пластмассовый винт держит настоящий пропеллер? — спросил Даня.
— Для этой нагрузки — да. Он здесь по проекту. А металлический был удобной заменой дома, но изменил баланс.
Даня переставил деталь. Виктор Андреевич проверил крепление и только после этого разрешил новый пробный запуск.
Даня взял самолёт за корпус.
— Без резины?
— Сначала без неё.
Он мягко направил модель вперёд.
Самолёт прошёл над травой метров двенадцать, чуть опустился и сел на брюхо.
— Вот! — Даня побежал за ним.
— Пока только «вот», — крикнул Виктор Андреевич. — Один хороший бросок ещё ничего не доказал.
Второй планирующий запуск оказался таким же. Третий — тоже.
Теперь закрутили резиновый мотор на сто оборотов, совсем немного. Винт затрещал, самолёт потянулся вперёд, набрал примерно два метра высоты и пошёл по широкой дуге.
Но в конце дуги неожиданно завалился вправо.
— Я видел! — сказал Даня, когда модель села. — Нос уже нормальный, а теперь правое крыло падает.
— Отлично, — сказал Лёша. — Починили одну поломку, получили другую бесплатно.
Даня хотел ответить, но Виктор Андреевич уже держал модель перед солнцем.
Тонкая плёнка на правой консоли крыла блестела чуть иначе.
— После вчерашнего падения крыло лежало где-нибудь у батареи? — спросил он.
— Не у батареи. На подоконнике.
— На солнце?
Даня вспомнил раскалённое вечернее окно.
— Да.
Они снова положили крыло на брусочки. Теперь Даня смотрел не только на концы, а на всю заднюю кромку. У правой половины обнаружился едва заметный поворот.
— Крутка, — сказал Виктор Андреевич. — Один участок крыла изменил угол. Глазом сверху почти не видно.
— И что, греть обратно?
— Самому — нет. Плёнку легко перетянуть. Я покажу.
Он достал небольшой фен для моделистов, поставил самый слабый режим и попросил Даню держать крыло в правильном положении. Тёплый воздух прошёл над плёнкой. Она чуть натянулась.
Через минуту крыло снова легло симметрично.
— Теперь поле, — сказал Виктор Андреевич.
До открытия оставалось сорок минут.
На дальней стороне площадки уже ставили ограждение. Организатор таскал складные стулья, дети из другого кружка собирали радиоуправляемый планер. Даня видел всё это краем глаза и всё сильнее хотел просто закрутить резину до упора и убедиться, что самолёт наконец летит.
Виктор Андреевич будто прочитал его мысли.
— По ступеням.
Сначала три планирования.
Потом сто оборотов.
Потом двести.
После каждого полёта Даня записывал в блокнот: «нос ровно», «уход вправо нет», «посадка нормальная». На двухстах оборотах самолёт поднялся выше фонарного столба и сделал почти полный круг.
На трёхстах снова появился небольшой уход вправо.
— Крыло опять? — спросил Даня.
— Возможно. А возможно, момент от винта. Сравним полёт с мотором и без него.
Даня запустил модель с незакрученной резиной. Она планировала прямо.
— Значит, не крыло.
Виктор Андреевич показал на маленький регулируемый упор двигателя.
— При работающем винте самолёт получает ещё и вращающее воздействие. В этой модели ось винта специально стоит не совсем прямо. Ты после ремонта собирал нос. Проверь положение.
Даня посмотрел по линейке. Держатель стоял почти верно, но одна тонкая шайба оказалась не с той стороны.
— Я её переставил, когда менял крепление.
— Вот и третий след вчерашнего ремонта.
Они вернули шайбу на место. Даня уже не удивлялся, что деталь толщиной меньше миллиметра что-то меняет.
Через десять минут модель сделала два ровных круга и села в высокой траве.
Когда начались показательные запуски, Даня стоял за линией старта с блокнотом в кармане. Виктор Андреевич разрешил четыре сотни оборотов.
— Готов?
— Теперь да.
— Тогда проверь сектор.
Даня посмотрел, чтобы впереди не было людей, поднял модель на уровень плеча и отпустил.
Самолёт пошёл ровно, постепенно набрал высоту и повернул над краем поля. На секунду солнце просветило плёнку крыла, и каркас стал виден насквозь. Даня уже знал, где под ней находятся две маленькие метки центра тяжести, где стоит белый нейлоновый винт и с какой стороны должна лежать тонкая шайба.
Модель сделала круг, второй и мягко села за флажками.
Лёша подбежал первым.
— Дятел уволился.
Даня поднял самолёт и посмотрел на нос. Зелёной полоски от травы не прибавилось.
После показов он приклеил внутри крышки своей коробки короткую записку: «После ремонта носа: масса, баланс, ось винта, пробное планирование».
Виктор Андреевич прочитал её.
— Хороший список.
— Чтобы завтра не искать четыре причины одновременно.
— Сегодня было три.
— Четвёртая — я хотел всё время запустить его посильнее.
На последнем свободном полёте Даня снова начал со ста оборотов.