Жил на старой мельнице нижний жернов — круглый камень с неглубокими бороздами. Верхний камень вращался над ним, растирая зерно в муку, а нижний лежал спокойно и делал вид, будто ничего особенного не происходит.
На самом деле он замечал всё.
Он знал, как скрипит дубовая ось перед дождём. Знал, какой голубь садится на левое крыло мельницы. Знал даже, что мельник Пётр Иванович всегда чихает ровно два раза, когда открывает мешок с рожью.
Однажды утром на мельницу приехали дети из соседнего посёлка. Для них собирались показать, как ветер крутит четыре больших крыла, крылья поворачивают вал, а вал заставляет верхний жернов ходить круг за кругом.
Но ветра не было.
Крылья висели неподвижно. Трава у крыльца не шевелилась. Даже флажок над крышей лениво обмяк.
— Ничего, — сказал Пётр Иванович. — Подождём. Ветер обещали после полудня.
— Кто обещал? — спросил мальчик в красной кепке.
— Прогноз.
— А ветер умеет читать прогноз?
— Судя по сегодняшнему утру, не очень.
Дети засмеялись и пошли рассматривать мешки, сито и деревянные ковши. Жернову было обидно. Он приготовился работать, а вместо этого лежал под пустым верхним камнем и слушал разговоры.
Около одиннадцати в щель двери подул короткий прохладный поток. Крылья снаружи чуть качнулись.
— Начинается! — обрадовался Пётр Иванович.
Но ветер исчез.
Через несколько минут он вернулся. Снова коротко толкнул дверь, шевельнул муку на столе и пропал.
Жернов насторожился.
Третий порыв пришёл спустя столько же времени.
— Это не ветер, а часы с плохим характером, — сказал верхний жернов.
— Он приходит через одинаковые промежутки, — ответил нижний.
— И что нам с этого? Для работы нужен постоянный ветер.
Нижний жернов стал считать.
Первый порыв — когда кукушка в настенных часах прокричала одиннадцать раз.
Второй — когда минутная стрелка прошла треть круга.
Третий — ещё через столько же.
— Каждые двадцать минут, — сказал он.
— Кому ты сказал? — спросил верхний.
— Тебе.
— Очень полезно. Пётр Иванович каменный язык не понимает.
Тогда нижний жернов решил написать.
Возле его края лежала горсть просыпанной муки. Во время следующего порыва крыло мельницы дёрнулось, ось толкнула верхний жернов, а тот слегка задел нижний. Камень использовал этот толчок и провёл бороздой по муке.
Получилась короткая черта.
Через двадцать минут — ещё одна.
Потом третья.
Девочка по имени Варя заметила следы.
— Пётр Иванович, здесь кто-то рисует.
— Мыши, наверное.
— Мыши линейкой пользуются?
На муке лежали три ровные черты с одинаковыми промежутками.
Варя посмотрела на часы. Потом на неподвижные крылья.
— А можно мы подождём следующую черту?
— Можно, — сказал мельник. — Всё равно ветер ждать.
Когда прошло двадцать минут, пришёл новый порыв. Крылья качнулись, жернова дрогнули, и в муке появилась четвёртая линия.
— Это от движения камня! — сказала Варя. — Порывы идут по времени.
Пётр Иванович вышел наружу. За мельницей начиналась широкая лощина. Далеко внизу проходила железная дорога. Как раз в этот момент из-за леса показался длинный товарный поезд.
Он шёл по насыпи, толкая перед собой воздух. Через минуту порыв добрался до мельницы, качнул крылья и стих.
— Вот тебе и ветер по расписанию, — сказал мельник. — Поезда проходят каждые двадцать минут и гонят волну воздуха вдоль лощины.
— Значит, мельницу можно крутить поездом? — спросил мальчик в красной кепке.
— Одним порывом далеко не уедешь. Крыльям нужно сделать много оборотов, а они едва двигаются.
Варя обошла мельницу и заметила, что её хвост — длинная балка, которой весь домик поворачивали крыльями к ветру, — смотрит немного в сторону от железной дороги.
— А если развернуть точнее?
Пётр Иванович прищурился.
— Можно попробовать.
Все взялись за деревянный ворот. Толстая цепь намоталась на барабан, и верхняя часть мельницы медленно повернулась. Теперь крылья стояли прямо навстречу лощине.
Пришёл следующий поезд.
Воздушная волна поднялась от насыпи, прошла над травой и ударила в паруса на крыльях. Те сделали пол-оборота. Потом ещё четверть.
Внутри заскрипел вал. Верхний жернов сдвинулся.
— Работает! — закричали дети.
— Пока только кланяется, — сказал Пётр Иванович. — Но для показа хватит, если заранее насыпать немного зерна.
Они стали ждать следующий поезд. Мельник положил в деревянный ковш две горсти пшеницы. Варя следила за часами.
— Через минуту, — сказала она.
Все замолчали.
Сначала послышался далёкий гул. Потом над лощиной прошёл шелест. Крылья дрогнули, поймали порыв и повернулись.
Вал ожил. Верхний жернов пошёл по кругу. Зёрна зашуршали между камнями, попали в борозды и стали ломаться, делаться всё мельче, пока из-под края не посыпалась тёплая мука.
Движение длилось недолго. Крылья остановились, но на столе уже лежала белая горка.
Пётр Иванович дал каждому растереть щепотку между пальцами.
— Мука ещё грубая, — объяснил он. — Чтобы получилась хорошая, жернова должны вращаться дольше и ровнее.
— Зато её сделал поезд, — сказал мальчик.
— Ветер, который поезд случайно принёс, — поправила Варя.
Нижний жернов был доволен. Он не только поработал, но и сумел сообщить людям то, что заметил.
После экскурсии Пётр Иванович смёл муку со стола, а четыре линии оставил.
— Пусть будут, — сказал он. — Это наше расписание.
На следующий день поднялся настоящий ветер. Крылья закрутились быстро, вал загудел, и верхний жернов принялся важно ходить по кругу.
— Теперь-то линии не нужны, — сказал он нижнему.
— Сегодня не нужны.
— А завтра?
Нижний жернов прислушался к далёкому стуку колёс.
— Завтра посмотрим по расписанию.