Первого сверчка Денис услышал после тренировки, когда на стадионе уже выключили половину прожекторов.
Он стоял у беговой дорожки и ждал папу, который помогал тренеру убрать барьеры. Из-под деревянной трибуны доносилось ровное: «цр-р-р, цр-р-р».
Потом справа ответило другое: чуть выше и быстрее.
Денис присел.
— Там кто-то спорит.
— Если бы спорил, было бы громче, — сказал папа. — Скорее поёт.
На следующий вечер сверчки пели снова. Денис принёс телефон и записал минуту звука. На записи сначала было слышно, как проехала машина, потом кашлянул сторож, потом ровно застрекотали два голоса.
— Два? — спросил папа.
— Я думаю, три.
Они не стали лезть под трибуну. Там были доски, провода и узкие щели, куда человеку совершенно незачем запихивать голову. Денис обошёл трибуну снаружи и прислушался.
У левого угла стрекот был громче. Посередине почти пропадал. У правой лестницы снова появлялся.
На третий день Денис взял тетрадь в клетку и нарисовал трибуну сверху. Получилось похоже на длинную коробку с двумя лестницами.
Он поставил точки: А — левый угол, Б — середина, В — правая лестница.
В восемь вечера у точки А стрекотал один сверчок. В точке Б было тихо. У точки В слышались два голоса.
В восемь двадцать всё изменилось. У точки А стало тише, а у правой лестницы как будто прибавился ещё один певец.
— Они ходят? — спросил Денис.
— Конечно, могут ходить, — сказал папа. — Но есть ещё одна причина.
— Какая?
— Звук отражается.
Папа хлопнул в ладоши возле бетонной стены. Хлопок вернулся коротким эхом.
Под трибуной было много поверхностей: деревянные ступени, металлические балки, бетонный бортик. Стрекот мог казаться громче там, где звук удачно отражался.
Это Денису не понравилось. Он хотел посчитать сверчков, а получалось, что считать одни только звуки нельзя.
На следующий вечер на стадион пришла биолог Марина Сергеевна. Она занималась городскими насекомыми и согласилась посмотреть на Денисову карту.
— Хорошая вещь, — сказала она. — Только добавь время и температуру.
— А температура зачем?
— Сверчки холоднокровные. Чем теплее, тем быстрее у них работают мышцы, и стрекот обычно становится чаще.
Она не объясняла это как правило из учебника. Просто дала Денису маленький электронный термометр и попросила положить его на скамью.
В тот вечер было двадцать два градуса. Один сверчок возле точки А стрекотал заметно быстрее, чем два дня назад, когда после дождя было прохладнее.
— Значит, это тот же самый? — спросил Денис.
— Вот этого мы не знаем.
Марина Сергеевна достала из рюкзака маленький фонарик с красным светом.
— Зато можем попробовать увидеть.
Они ждали до сумерек. Под трибуну никто не лез. Светили только вдоль земли у щелей.
Первым показался сверчок у бетонного бортика. Он сидел возле сухого листа. Чёрный, блестящий, с длинными усиками.
Денис едва успел шепнуть «вижу», как сверчок прыгнул в траву.
У другой щели появился второй.
— Уже два, — сказал Денис.
— Два увиденных, — поправила Марина Сергеевна.
Ещё через десять минут справа застрекотал третий, но его так и не нашли.
Денис записал: «минимум три».
Это оказалось гораздо честнее, чем написать просто «три».
Через несколько дней тренер попросил всех убрать старые доски, лежавшие за трибуной. Денис испугался, что сверчков прогонят.
Марина Сергеевна посмотрела на место.
— Доски отсюда убрать надо. Они гнилые. Но можно не вычищать всю сухую траву вдоль забора.
Тренер пожал плечами.
— Если она не мешает дорожке, пусть остаётся.
Так у стадиона появилась узкая полоска, которую дворник не косил до самой осени.
Сверчки там тоже запели.
Денис продолжал записи. В тёплые вечера стрекот начинался раньше. После дождя позже. Иногда один голос исчезал на два дня, потом появлялся в другом месте. Иногда казалось, что сверчков стало шесть, но при проверке находили только четырёх.
— Значит, карта врёт? — спросил папа.
— Нет. Она показывает, где слышно, а не где точно сидят.
— Уже лучше.
К концу августа Денис сделал новую карту. На ней были не просто точки, а круги: большой круг означал, что стрекот слышно хорошо, маленький — едва-едва. Рядом стояли даты, время и температура.
Марина Сергеевна принесла ноутбук и показала, как открыть запись звука в программе. На экране стрекот превратился в ряд полосок.
— Видишь расстояние между ними? — спросила она.
— Вижу.
— На тёплой записи полоски идут чаще.
Денис сравнил два вечера. На одной записи между полосками оставались широкие промежутки. На другой они стояли теснее.
— Вот это уже можно показать в школе, — сказал он.
— Что именно?
Денис задумался.
Раньше он бы ответил: «сколько сверчков живёт под трибуной». Но теперь это казалось слишком простым вопросом.
— Как по-разному слышен один и тот же стадион, — сказал он. — И почему по звуку не всегда можно посчитать тех, кто его издаёт.
В сентябре вечера стали холоднее. Сверчки начинали позже и пели короче.
Однажды Денис пришёл после тренировки и не услышал ничего.
Он обошёл точку А, середину, правую лестницу. Тишина.
Папа уже собирал сумку.
— Всё?
— Наверное, на сегодня всё.
Они пошли к выходу. У самого забора, где оставили полоску сухой травы, вдруг раздалось короткое «цр-р-р».
Денис остановился, достал тетрадь и поставил новую точку за пределами старой карты.