Во дворе у Вари было семь фонарей. Шесть светили как положено: на дорожку, на скамейку, на песочницу, на куст сирени, на калитку и на урну, которую дворник дядя Рома каждый понедельник ставил немного криво.
Седьмой фонарь стоял у самой большой лужи.
Лужа появлялась после каждого сильного дождя и держалась дольше всех. Дети называли её Морем. Взрослые называли её «опять эта яма», а дядя Рома — «объектом будущего асфальта».
И вот однажды вечером Варя заметила: седьмой фонарь не горит.
— Перегорел, — сказала мама, когда они возвращались из магазина.
— Он вчера тоже не горел.
— Значит, перегорел вчера.
Ответ был разумный, но Варе он не понравился. Потому что вчера фонарь погас ровно тогда, когда в луже показалась первая звезда. А сегодня произошло то же самое.
Варя остановилась. Над двором уже синело небо, остальные шесть фонарей зажглись. Седьмой мигнул один раз и погас.
В луже блеснула звезда.
— Видела? — спросила Варя.
— Что?
— Он дождался звезды.
Мама посмотрела сначала на фонарь, потом на лужу.
— Возможно, у него плохой контакт. Завтра скажем электрику.
На следующий день приехал электрик Александр Сергеевич. У него была складная лестница, жёлтая отвёртка и маленький прибор с двумя проводами.
— Мультиметр, — сказал он Варе. — Показывает, приходит ли сюда электричество.
Он открыл крышку фонаря, потрогал клеммы, проверил лампу.
— Всё исправно.
— А вечером?
— Вечером тоже должно быть исправно.
— Но он гаснет, когда в луже появляется звезда.
Александр Сергеевич не засмеялся. Он вообще редко смеялся до конца работы.
— Звезда далеко, — сказал он. — Но если она каждый раз появляется примерно в одно время, это уже полезная примета. Посмотрим вечером.
В семь часов Варя вынесла во двор табуретку. В семь десять пришёл Александр Сергеевич. В семь пятнадцать дядя Рома принёс кружку чая и объявил, что участвует «как независимый свидетель».
Шесть фонарей загорелись.
Седьмой тоже.
Лужа была тёмная, только отражала кусок дома.
— Сейчас, — сказала Варя.
Небо понемногу темнело. В луже проступила первая маленькая звезда.
Седьмой фонарь мигнул и погас.
Дядя Рома перестал пить чай.
Александр Сергеевич поднялся на лестницу и постучал по корпусу.
Фонарь загорелся.
В луже снова исчезла звезда — её перебил жёлтый свет.
Через несколько секунд фонарь погас.
Звезда вернулась.
— Упрямый, — сказал дядя Рома.
— Не упрямый, — ответил электрик. — Что-то его выключает.
Он спустился и посмотрел на столб снизу доверху. На середине столба была маленькая чёрная коробочка.
— Вот датчик освещения. Когда темнеет, он включает фонарь.
— А потом передумывает?
— Похоже на то.
Варя встала возле лужи и посмотрела туда, куда был обращён датчик. Напротив стояло окно первого этажа. За окном жила тётя Нина, которая по вечерам выращивала рассаду под очень яркой белой лампой.
Но сейчас штора была закрыта.
— Не окно, — сказала Варя.
— Хорошо. Что ещё меняется именно в это время?
Они стали ждать.
Через две минуты из подъезда вышел сосед с велосипедом. Фонарь не отреагировал.
Потом проехала машина. Свет фар скользнул по столбу, но датчик смотрел в другую сторону.
Потом на балконе второго этажа включилась гирлянда. Ничего.
Наконец из-за дома выехал автобус. Он проходил по улице каждые двадцать минут. Его верхнее маршрутное табло светилось ярко-зелёным.
Зелёный свет на секунду попал прямо в чёрную коробочку.
Фонарь погас.
— Есть! — Варя вскочила с табуретки.
Но автобус уехал, а фонарь не загорелся сразу. Прошла почти минута.
— Значит, дело не только в автобусе, — сказала она.
Александр Сергеевич кивнул.
— Датчик специально не включает лампу мгновенно. Иначе она мигала бы от каждой фары. У него есть задержка.
— Тогда почему остальные фонари не гаснут?
Они пошли к ближайшему столбу. Там такая же чёрная коробочка смотрела на север, в сторону кустов. На следующем — тоже в сторону двора.
А у седьмого фонаря датчик был повёрнут к улице.
— Его меняли весной, — вспомнил дядя Рома. — После того как веткой разбило старый.
Александр Сергеевич ослабил винт, повернул датчик к тёмной стене дома и закрепил снова.
— Проверим.
Они ждали следующий автобус.
Варя успела дважды обойти Море, найти у бордюра красивый круглый камешек и проиграть дяде Роме партию в «камень, ножницы, бумага».
Автобус появился из-за угла. Зелёное табло блеснуло.
Седьмой фонарь продолжал гореть.
— Починили! — сказал дядя Рома.
Но Варя почему-то не обрадовалась.
Она посмотрела в лужу. Теперь в ней не было видно ни одной звезды. Жёлтый круг света лежал на воде ровно и ярко.
— Жалко, — сказала она.
— Чего?
— Раньше Море показывало звезду.
Александр Сергеевич посмотрел на фонарь, потом на лужу, потом на дорожку.
— Свет нужен, чтобы люди не наступали в воду.
— Я понимаю.
Дядя Рома почесал подбородок.
— А если яму заасфальтировать, звёзд вообще не будет.
— Ты же сам хотел её заасфальтировать, — напомнила Варя.
— Хотел. Но я тогда не знал, что это Море официального дворового значения.
На следующий день дядя Рома принёс две старые доски и сделал возле лужи маленький настил, чтобы обходить воду, не залезая в грязь. Александр Сергеевич чуть повернул плафон фонаря, чтобы свет падал в основном на дорожку, а не прямо в середину лужи.
Вечером Варя снова вышла во двор.
Все семь фонарей горели.
Седьмой освещал доски, край бордюра и ту самую яму, которую взрослые собирались когда-нибудь заделать.
А в середине Море осталось тёмным.
Варя присела на корточки. Сначала там было только серое небо. Потом между облаками открылся маленький просвет.
В воде появилась звезда.
— Ну вот, — сказал дядя Рома из-за спины. — Электричество работает, звезда тоже. Редкий случай, когда все службы сдали объект одновременно.
Варя засмеялась.
На следующий день она приклеила к внутренней стороне своей двери бумажку: «Седьмой фонарь исправен. Звезда проверена».
А под ней приписала: «Море пока не засыпать».