В краеведческом музее шаги начинались ровно в половине шестого.
Сначала — три быстрых удара. Потом пауза. Затем кто-то будто проходил за стеной зала старых фотографий, останавливался у окна и возвращался обратно.
— Там нет коридора, — сказала смотрительница Зоя Петровна. — За стеной лестница, но она закрыта на ремонт.
Дина посмотрела на Макара. Макар посмотрел на Севу. Они пришли в музей записывать звуки для школьного проекта и получили гораздо больше, чем рассчитывали.
— Проверим лестницу, — предложил Сева.
— Сначала запишем, — возразила Дина. — Иначе будем спорить, что именно слышали.
Она поставила на скамью маленький рекордер. Макар отметил время. В половине шестого снова раздалось: тук-тук-тук, тишина, длинная цепочка шагов, остановка, обратный путь.
На записи звук оказался глухим и ровным. Настоящие шаги обычно различались: один громче, другой тише, подошва попадала то на доску, то на щель. Здесь каждый удар был почти одинаковым.
— Значит, механизм, — решил Макар.
— Или запись, — сказал Сева.
В соседнем зале стоял интерактивный макет старого города. Если нажать кнопку у вокзала, внутри макета включался рассказ, свисток паровоза и стук колёс. У пристани плескалась записанная вода. У пожарной каланчи звонил колокол.
Дети нажали все кнопки. Шагов не было.
Зоя Петровна открыла служебную комнату. Там находился усилитель, от которого провода уходили к динамикам в потолке. На панели горели зелёные лампочки.
— В половине шестого ничего по расписанию не включается, — сказала она. — Последняя экскурсия заканчивается в пять.
Макар приложил ухо к стене. Звук шёл не сверху, где висели динамики, а примерно на уровне груди.
— Там пустота, — сказал он.
Сева постучал костяшкой. В одном месте стена ответила звонко, в другом — глухо.
— Вентиляционный канал, — предположила Дина. — По нему звук может приходить из другой комнаты.
Они попросили план этажа. На старом чертеже за стеной действительно проходил широкий кирпичный канал. Когда здание было купеческим домом, по нему тёплый воздух поднимался от печи. Теперь часть канала использовали для вентиляции.
На плане канал поворачивал к реставрационной мастерской, затем к запаснику и заканчивался возле лестницы.
— Разделимся, — сказал Макар. — Я останусь здесь. Дина — в мастерской. Сева — у лестницы. В половине шестого каждый хлопнет один раз, но в разные минуты.
— По музейным часам или по твоим? — спросил Сева.
Оказалось, часы на телефонах показывали разное время на несколько секунд. Они сверились с рекордером и договорились: Дина хлопает в 17:27, Сева — в 17:28, Макар записывает оба сигнала.
Хлопок из мастерской пришёл тихим шорохом. Хлопок у лестницы прозвучал ясно и коротко.
— Значит, источник ближе к лестнице, — сказал Макар, когда они снова собрались.
В 17:30 шаги повторились. На этот раз Сева стоял у закрытой лестничной двери. Он ничего не видел, но заметил, что одновременно с первым ударом внизу включился свет.
Свет на лестнице зажигался от датчика движения. Значит, там всё-таки что-то двигалось.
Зоя Петровна вызвала техника Николая. Тот открыл дверь и первым делом проверил ступени. Следов не было. На площадке стояли складная стремянка, коробка с проводами и старый настенный стенд, снятый на время ремонта.
— В пять двадцать девять здесь включается вытяжной вентилятор, — вспомнил Николай. — После закрытия он проветривает лестницу.
Вентилятор находился этажом выше. Когда его запустили вручную, шаги появились снова. Воздух пошёл по каналу, но сам воздух не мог стучать с таким точным ритмом.
Дина заметила тонкий шнур, свисавший за стендом. Он был привязан к защитной плёнке, которой строители закрыли проём. Поток воздуха надувал плёнку. Шнур натягивался, отпускал и задевал деревянную рейку: три коротких удара. Потом плёнка раздувалась сильнее, и рейка начинала качаться вдоль кирпичной стены. Получались шаги.
— А почему звук идёт туда и обратно? — спросил Сева.
Николай показал заслонку в канале. Она медленно открывалась под давлением, а затем возвращалась на пружине. Пока заслонка двигалась, поток менял направление, и рейка стучала сначала одним концом, потом другим.
Они отвязали шнур и закрепили плёнку широкими зажимами. Вентилятор включили снова. Датчик света мигнул, воздух загудел, но шагов не было.
— Жаль, — сказал Сева. — Для музея это был готовый призрак.
— Призрак по расписанию и с электропитанием, — уточнил Макар.
Дина прослушала запись ещё раз. Теперь в ней было слышно больше: перед первым «шагом» тихо щёлкало реле вентилятора, потом шуршала плёнка, а в конце звякала пружина заслонки.
Для школьного проекта они сделали короткую звуковую загадку. Сначала дали слушателям только шаги. Потом добавили щелчок, шорох и звяканье. Почти все догадались, что за стеной работал механизм, но никто не угадал плёнку и рейку.
Зоя Петровна поставила рядом с макетом города новую кнопку. При нажатии звучали те самые шаги, а на маленьком экране появлялся план старого воздушного канала.
На табличке написали: «Кто ходил в стене?»
Сева предложил ответ: «Никто». Макар — «Вентиляция». Дина выбрала точнее: «Воздух, шнур и незакреплённая рейка».
Этот вариант и оставили. В музее не любили загадки, у которых после разгадки исчезала половина причины.