Есть в деревнях такие вещи, которые знают всех по имени, хотя сами никогда никому не представляются. Колодец знает, кто приходит за водой первым. Калитка знает, кто хлопает ею сильнее всех. А старая хлебная печь у тёти Вали, пожалуй, знала всю улицу по запаху пирогов.
Печь занимала полстены маленькой пекарни. Снаружи она была белая, с чугунной дверцей и длинной деревянной лопатой рядом. Внутри — тёмный кирпичный свод. По утрам тётя Валя топила её берёзовыми поленьями, выгребала угли, ждала, пока жар выровняется, и ставила внутрь противни.
Федя считал, что печь устроена просто: огонь горячий, тесто холодное, дальше они как-нибудь договариваются.
В понедельник оказалось, что не договариваются.
Первый противень с булочками вышел странный. Те, что лежали слева, были румяными до коричневого. Те, что справа, оставались бледными.
— Переставила поздно, — сказала тётя Валя.
Второй противень она повернула раньше.
Получилось почти то же самое.
— Значит, тесто, — решил Федя.
— Тесто одно на всех, — ответила тётя Валя.
— Тогда мука.
— И мука одна.
— Тогда булочки слева невоспитанные.
— Вот это уже серьёзная версия.
Тётя Валя отложила одну тёмную булочку и одну светлую рядом. Они были похожи на двух братьев, один из которых всё лето провёл на речке, а второй в библиотеке.
К обеду стало ясно: дело не случайное. Печь упрямо пекла левую сторону сильнее правой.
— Вчера всё было ровно? — спросил Федя.
— Вчера — как по линейке.
— А сегодня что изменилось?
Тётя Валя задумалась.
— Утром ветер другой. Вчера южный, сегодня северный.
Федя сразу побежал на улицу смотреть трубу.
Дым выходил ровной серой струёй и тут же ложился над крышей.
— Ветер виноват!
— Может быть, — сказала тётя Валя. — Только печь у меня двадцать лет видела ветер со всех сторон.
Она не любила красивые объяснения раньше времени.
Федя вернулся внутрь. Они испекли маленький пробный противень, но поставили его поперёк. Левые булочки снова подрумянились раньше.
— Значит, не противень, — сказал Федя.
— Уже кое-что.
Тётя Валя взяла длинную металлическую кочергу и осторожно провела ею по полу печи.
— Кирпичи на месте.
Потом она закрыла дверцу и посмотрела на заслонку в трубе. Заслонка была металлической пластиной на ручке: если её прикрыть, горячий воздух медленнее уходил в дымоход; если открыть — тяга становилась сильнее.
Ручка стояла в обычном положении.
— А если заслонка сломалась внутри? — спросил Федя.
— Тогда дым повёл бы себя иначе. И огонь утром тянуло бы не так.
Федя вздохнул.
Печь, кажется, была хитрее контрольной по математике.
После обеда пришёл дед Игнат. Он раньше работал печником и теперь заходил в пекарню главным образом за хлебом, но тётя Валя всё равно попросила его посмотреть.
Дед Игнат не полез ни к трубе, ни к заслонке. Он попросил:
— Покажи, как топила.
— Как всегда.
— Это я уже слышал. Покажи.
Тётя Валя принесла три полена и сложила их так, как складывала утром.
Дед Игнат присел.
— А дрова откуда?
— Из нового штабеля.
Федя оживился.
— Вот! Значит, дрова!
— Не торопись, — сказал дед Игнат. — Новые дрова тоже умеют гореть.
Он поднял одно полено. С одного края береста была сухой, с другого древесина казалась темнее.
— Эти полежали у стены под косым дождём.
— Но печь уже протоплена, — возразила тётя Валя. — Неровные дрова могли дать другой огонь утром, однако после выгребания углей жар должен был разойтись.
Дед Игнат довольно хмыкнул.
— Вот потому ты и пекарь, а не обвинитель дров.
Они решили проверить саму печь.
Дед Игнат достал из сумки маленький бесконтактный термометр. Федя ожидал увидеть обычную стеклянную трубочку, но этот прибор просто направляли на кирпич, нажимали кнопку, и на экране появлялось число.
— Он знает температуру на расстоянии?
— По тепловому излучению поверхности, — сказал дед Игнат. — Для нас сейчас достаточно знать, что можно сравнить разные места, не засовывая руку в печь.
Федя записывал.
Слева — двести тридцать восемь градусов.
В середине — двести двадцать четыре.
Справа — двести четыре.
— Вот она, разница!
— Разницу мы и без прибора видели по булочкам, — сказала тётя Валя. — Теперь надо понять, откуда она взялась.
Они дали печи немного остыть. Потом дед Игнат лёг на низкую скамью и посветил фонариком в дальний угол.
— Валя, ты вчера печь чистила?
— Утром выгребала золу. Как всегда.
— А под сводом слева у стенки?
Тётя Валя нахмурилась.
Федя лёг рядом, но дальше порога ему смотреть не разрешили.
У левой стены под сводом виднелась небольшая тёмная ниша. Обычно через неё горячий воздух проходил дальше вдоль стенки к дымовому каналу. Теперь в нише что-то белело.
— Кирпич? — спросил Федя.
— Кусок старой обмазки, — сказал дед Игнат.
Внутреннюю поверхность печи время от времени покрывали тонким жаростойким раствором. Небольшой кусок отслоился и упал так неудачно, что частично закрыл проход горячему воздуху.
— Значит, жар задерживался слева? — догадался Федя.
— Именно.
— Тогда всё! Нашли!
Дед Игнат не двигался.
— А почему обмазка отвалилась именно сегодня?
Федя посмотрел на него с подозрением.
— Вам обязательно всегда нужен второй вопрос?
— Нет. Иногда нужен третий.
Печь остыла ещё немного. Дед Игнат осторожно вынул отвалившийся кусок длинными щипцами. На нём была тонкая тёмная трещина.
— Тут старое место, — сказал он. — Не сегодняшнее.
Тётя Валя вспомнила:
— Вчера вечером я сушила внутри два тяжёлых чугунных горшка. Один задел стенку, когда вынимала.
— Вот и толчок.
Федя выпрямился.
— Значит, горшок виноват.
— Горшок никого не преследовал, — сказала тётя Валя. — Он просто задел старое слабое место.
Дед Игнат очистил край ниши и временно выровнял проход. Настоящий ремонт решили сделать вечером, когда печь полностью остынет.
Но проверка была нужна сейчас.
Тётя Валя снова протопила печь небольшим количеством сухих дров. На этот раз Федя сам выбрал поленья из середины штабеля — одинаково сухие. Через некоторое время они измерили кирпичи.
Слева — двести двадцать один.
В середине — двести восемнадцать.
Справа — двести пятнадцать.
— Уже похоже на печь, а не на карту погоды, — сказал дед Игнат.
Тётя Валя поставила внутрь шесть маленьких булочек. Федя сел на табурет и смотрел на часы так серьёзно, будто управлял запуском ракеты.
Через восемь минут противень повернули.
Через шестнадцать достали.
Все шесть булочек были одинаково золотистыми.
Федя немедленно взял две и положил рядом.
— Даже скучно.
— Пекарю скука иногда очень полезна, — сказала тётя Валя.
К вечеру дед Игнат приготовил свежий раствор и починил отслоившийся участок. Федя подавал инструменты, но внутрь горячей печи, конечно, не лазил. Потом они ещё раз проверили канал фонариком.
На следующее утро тётя Валя испекла большой противень пирожков с капустой.
Федя пришёл как раз к выгрузке.
— Ну?
— Сам смотри.
Он оглядел пирожки слева направо.
Все румяные. Ни одного белого. Ни одного подгоревшего.
Федя взял крайний левый и крайний правый.
— Для научного сравнения.
— Сравнивать будешь после завтрака.
— А сейчас?
— Сейчас понесёшь деду Игнату хлеб.
Федя вздохнул, положил пирожки обратно и взял бумажный пакет.
У двери тётя Валя окликнула его:
— Федь!
— Что?
Она протянула две вчерашние пробные булочки — одну тёмную, другую бледную.
— Вот их можешь исследовать.
На улице Федя откусил сначала от одной, потом от другой.
— И что показал опыт? — спросил дед Игнат, встретив его у калитки.
— Что неисправности бывают разные, — важно сказал Федя. — А булочки всё равно вкусные.
— Полезный вывод.
— Особенно вторая часть.
И эту часть опыта Федя повторил ещё раз, уже без всяких приборов.