— Федя, только одно дело, — сказала мама. — Отнести пирог в сорок вторую квартиру.
— Почему тогда коробка такая, будто в ней телевизор?
— Потому что пирог большой.
— Почему он большой?
— Потому что у тёти Иры день рождения.
— А почему я?
— Потому что у меня руки в муке.
На этом переговоры закончились.
Я взял коробку обеими руками и вышел на лестничную площадку. Коробка была тёплая, пахла яблоками и занимала передо мной почти весь обзор. Я видел только верхнюю ступеньку, носки кроссовок и иногда кусок стены.
Сорок вторая квартира находилась двумя этажами выше. План был простой: подняться, позвонить, сказать «С днём рождения», передать пирог, вернуться.
Планы особенно хорошо выглядят до того, как выходишь из квартиры.
На третьем этаже дверь распахнулась сама.
— О! Наконец-то! — сказала соседка Людмила Аркадьевна.
Она была в зелёном халате и держала в руке вилку.
— Вам что?
— А разве не мне?
— Нет.
— Тогда зачем ты пришёл с пирогом?
— Я не к вам пришёл. Я мимо прохожу.
Она заглянула на коробку.
— Яблочный?
— Наверное.
— Значит, точно не мне. Мне обещали с капустой.
Я пошёл дальше.
Из квартиры напротив выглянул Никита, который учился на год старше меня.
— Федь, это пицца?
— Пирог.
— Дай посмотреть.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что тогда это будет пирог, который посмотрел Никита.
— Очень смешно.
— Я не шутил.
На четвёртом этаже я поставил коробку на широкий подоконник, чтобы перевести дух. Тут обнаружилась первая проблема: на крышке не было написано «42».
Там вообще ничего не было написано.
Я достал телефон и позвонил маме.
— Мам, точно сорок вторая?
— Точно. Ирина Сергеевна. Четвёртый этаж.
— У нас четвёртый этаж — квартиры с сорок пятой.
Молчание.
— Как с сорок пятой?
— Вот так. Сорок пятая, сорок шестая, сорок седьмая.
— Подожди.
Я подождал. Внизу хлопнула дверь подъезда. Кто-то поднялся на один пролёт, остановился и сказал:
— Вот он!
Ко мне бежала девочка Соня из сорок шестой.
— Пирог для бабушки?
— Для тёти Иры.
— Мою бабушку зовут Ира.
— Ирина Сергеевна?
— Ирина Павловна.
— Не подходит.
— А какой пирог?
— Яблочный.
— Бабушка любит яблочный.
— Это не доказательство.
Соня обиделась.
— Я и не говорю, что доказательство. Я просто сообщаю полезный факт.
Мама снова ответила.
— Федя, я перепутала подъезд. Сорок вторая квартира в соседнем, во втором подъезде.
— Отлично.
— Прости. Спустишься и зайдёшь туда?
Я посмотрел на коробку.
— А там точно тётя Ира?
— Точно.
— Какая?
— Сергеевна.
— И день рождения сегодня?
— Да.
— Это хорошо.
Соня стояла рядом и внимательно слушала половину разговора.
— Соседний подъезд закрыт, — сказала она, когда я убрал телефон.
— Почему?
— Домофон меняют. Днём заходили через двор.
У нашего дома была странная особенность. Второй подъезд имел дверь со двора и ещё одну — с улицы, но уличную сейчас ремонтировали. Чтобы попасть во двор, надо было спуститься, обойти дом, пройти через калитку и подняться снова.
— Я покажу короткий путь, — предложила Соня.
— Ты сейчас скажешь «через подвал»?
— Нет.
— «Через окно»?
— Нет.
— Тогда показывай.
Короткий путь оказался через переход на втором этаже. Когда-то две секции дома соединялись длинным коридором, а потом посередине поставили дверь. Ею пользовались уборщица, электрик и председатель дома. Сейчас дверь была открыта: в переходе меняли лампы.
— Проходить можно? — спросил я у электрика на стремянке.
Он посмотрел на коробку.
— Если пирог мне, можно.
— Не вам.
— Тогда особенно аккуратно. Провод не зацепите.
Мы прошли.
Во втором подъезде нумерация действительно начиналась иначе. На четвёртом этаже были квартира сорок первая и квартира сорок вторая.
Я позвонил.
Открыла женщина в синей футболке.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Ирина Сергеевна?
— Да.
Я почувствовал облегчение такой силы, будто сам испёк пирог, построил дом и придумал нумерацию квартир.
— С днём рождения. Это вам.
Ирина Сергеевна посмотрела на коробку.
— Мне?
— Вам.
— От кого?
Вот этого вопроса в плане не было.
— От моей мамы.
— А ваша мама кто?
Я назвал маму.
Ирина Сергеевна нахмурилась.
— Я её не знаю.
Соня тихо сказала:
— Начинается.
— Как не знаете? — спросил я.
— Вот так. Может, мы виделись, но имя мне ничего не говорит. А откуда она знает, что у меня день рождения?
Я позвонил маме второй раз.
— Мам, она тебя не знает.
— Кто?
— Ирина Сергеевна из сорок второй.
— Как не знает?
— Уверенно.
— Дай ей телефон.
Я протянул трубку. Ирина Сергеевна поговорила с мамой секунд двадцать, потом вернула телефон и начала смеяться.
— Понятно.
— Что понятно?
— Пирог не мне.
Я закрыл глаза.
— Но вы Ирина Сергеевна. У вас день рождения.
— Всё верно. Только ваша тётя Ира живёт в сорок второй квартире соседнего дома.
Соня прислонилась к стене.
— Это уже хороший пирог, — сказала она. — Он путешествует.
— Какого соседнего дома?
Ирина Сергеевна назвала номер.
Наш дом был восемнадцатый. Нужен был двадцатый.
— Мама, — сказал я в телефон.
— Я слышу.
— Ты сказала «соседний подъезд».
— Я была уверена, что они живут у нас.
— Ты уверенно ошибалась два раза.
— Да.
— Это вообще законно?
— Пирог верни, если устал. Я сама отнесу.
Я посмотрел на коробку. Мы с ней уже прошли больше, чем некоторые люди проходят после ужина.
— Нет. Теперь интересно.
Ирина Сергеевна дала нам два бумажных полотенца под коробку, потому что дно стало тёплым и чуть влажным от пара.
— В двадцатом доме сорок вторая квартира на третьем этаже, — сказала она. — И там точно живёт Ирина Сергеевна. Мы получаем друг другу квитанции уже шесть лет.
— У неё сегодня день рождения?
— Вот этого не знаю.
Мы с Соней спустились во двор. Соня шла со мной уже просто потому, что хотела узнать, куда в итоге попадёт пирог.
Дом двадцать стоял через детскую площадку.
У входа нас остановил мужчина с маленькой собакой.
— Молодые люди, вы на праздник?
Я напрягся.
— Смотря на какой.
— К Ирине Сергеевне.
— У неё день рождения?
— Конечно.
Я даже не сразу поверил.
— Квартира сорок вторая?
— Да.
— Третий этаж?
— Да.
— Она знает женщину по имени Марина из восемнадцатого дома?
Мужчина задумался.
— Марина, которая печёт пироги?
— Да!
— Конечно.
Соня подняла обе руки.
— Есть контакт!
Я позвонил в сорок вторую.
Дверь открыла тётя Ира. Настоящая. Я знал её в лицо: прошлой зимой она приходила к нам за формой для печенья.
— Федя! — обрадовалась она. — А я думала, мама сама придёт.
— Она почти пришла. В теории.
Я передал коробку и попросил:
— Скажите, пожалуйста, три вещи. Как вас зовут полностью, какой сегодня день и что в коробке.
— Ирина Сергеевна Белова. У меня сегодня день рождения. А в коробке, если твоя мама не решила экспериментировать, яблочный пирог.
— Принимается.
Тётя Ира засмеялась.
— Заходите на кусок.
Я посмотрел на Соню.
— Она со мной случайно.
— Случайных помощников тоже кормят.
Мы зашли.
Пирог оказался цел. Только яблоки под верхней решёткой немного сдвинулись в одну сторону — вероятно, на переходе между подъездами.
За столом сидели четыре человека, потом пришли ещё трое. Вместе с тётей Ирой получилось восемь.
— Пирог на восемь квартир? — переспросила Соня, когда я рассказал маршрут.
— На восемь человек, — поправил я.
Но оказалось, что нет.
Пока мы ели, тёте Ире позвонила Людмила Аркадьевна из нашего дома. Та самая, с вилкой. Мама успела рассказать ей о приключении, и Людмила Аркадьевна требовала знать, дошёл ли пирог.
Потом позвонила Ирина Сергеевна из нашей сорок второй. Затем мужчина с собакой написал тёте Ире сообщение: «Курьер найден, груз доставлен».
К вечеру история пирога была известна, кажется, половине двора.
Когда я вернулся домой, мама уже отмыла руки от муки.
— Доставил?
— Нет. Я открыл международную службу доставки.
— Прости.
— Есть предложение.
— Какое?
Я взял маркер и написал на пустой коробке от печенья:
«Ирина Сергеевна Белова. Дом 20. Квартира 42. День рождения. Яблочный».
— Слишком много? — спросил я.
Мама прочитала.
— После сегодняшнего — в самый раз.
В дверь позвонили.
На площадке стояла Людмила Аркадьевна. В одной руке она держала тарелку, в другой — вилку.
— Я всё-таки пришла выяснить, чем закончилась история.
— Пирог закончился, — сказал я.
— Я так и знала.
И она ушла, совершенно не удивившись.