Всё началось с того, что я написала слово «оркестр» на плакате для булочной.
Не нарочно. Просто у нас в Доме культуры готовился День улицы, и мне поручили разнести по участникам таблички для парада. На каждой было крупно написано, кто идёт: «Шахматный клуб», «Хор ветеранов», «Юные натуралисты», «Булочная № 4».
Печатник дядя Боря сложил плакаты стопкой и сказал:
— Полина, порядок проверен. Сверху вниз, как в списке.
Я взяла стопку, прижала подбородком и понесла в актовый зал. Там одновременно репетировали барабанщики, спорили цветоводы и катался по полу огромный картонный карась — эмблема рыболовного кружка.
— Куда булочную? — крикнула я.
— К окну! — ответили сразу трое.
У окна стояли музыканты. Я сунула им верхнюю табличку и побежала дальше.
Через пять минут выяснилось, что духовой оркестр получил надпись «Булочная № 4», шахматисты — «Секция служебного собаководства», а настоящей булочной достался плакат «Клуб любителей тишины».
— Очень подходяще, — сказал пекарь Семён Павлович. — Особенно когда включается тестомес.
Директор Дома культуры Алла Сергеевна посмотрела на часы.
— До построения сорок минут. Разбираемся без паники.
Паника уже разбиралась сама. Собаководы искали шахматистов, шахматисты отказывались изображать собак, а барабанщик Федя заявил, что под вывеской «Общество комнатных кактусов» он выступать готов, но только один раз.
Я собрала неправильные плакаты в центре зала.
— Дядя Боря сказал, что стопка была по списку.
— Она и была, — ответил печатник. — Только список у тебя какой?
Я достала лист из кармана. На нём участники шли так: оркестр, булочная, шахматисты, цветоводы, рыболовы. Алла Сергеевна показала свой лист. Там первыми стояли булочная, оркестр, собаководы, шахматисты.
— Две версии, — сказала она. — Утром порядок поменяли из-за лошадей. Их нельзя ставить рядом с барабанами.
— А мне новый список никто не дал, — сказал дядя Боря.
— Мне дали, — призналась я. — Я положила его в папку с рисунками, чтобы не помять.
В папке нового списка не оказалось. Зато там лежали три эскиза сцены, рецепт клея и бумажный хвост карася.
— Значит, будем восстанавливать порядок, — решила Алла Сергеевна. — Полина, ты помнишь, кому уже что отдала?
— Почти.
Слово «почти» в таких случаях звучит хуже сирены.
Я нарисовала в блокноте таблицу. В первом столбце — участники, во втором — какой плакат у них сейчас, в третьем — где они стоят. Федя-барабанщик ходил за мной и сообщал новости:
— Кактусы ушли пить чай. — Рыболовы нашли хор. — Карась потерял хвост, но хвост у тебя.
— Последнее я знаю.
Мы выяснили, что один плакат исчез совсем. Не хватало «Юных натуралистов». Их руководительница утверждала, что табличку не получала. Зато у натуралистов в руках была надпись «Ремонт обуви».
— Мы решили, что это временно, — объяснил мальчик с клеткой для бабочек. — Бабочек тоже иногда ремонтируют. Крыло расправляют.
— Не ремонтируют, а помогают, — строго сказала руководительница.
Когда все таблички легли на пол, стало видно: их шестнадцать, а участников семнадцать. Дядя Боря пересчитал дважды.
— Одну не напечатали?
— Печатали все. Я ставил галочки.
Мы пошли по следу. След оказался буквальным: на полу тянулись пятнышки синей краски. Они вели из актового зала в коридор, потом к лестнице и заканчивались у картонного трамвая. Трамвай делали для детской театральной студии. Он был большой, с окнами, фарами из пластиковых крышек и дверью на липучке.
Внутри сидели двое первоклассников и держали пропавший плакат.
— Мы пассажиры, — сообщили они.
— А почему у вас «Юные натуралисты»?
— Это станция.
Я забрала табличку и уже собиралась уйти, когда заметила на обратной стороне маленькую наклейку с номером 12.
— На остальных тоже есть номера?
Были. Дядя Боря пронумеровал плакаты по новому списку, хотя печатал названия по старому. Он получил изменения по телефону и решил хотя бы порядок исправить. Никому об этом не сказал, потому что считал наклейки очевидными.
— Очевидными для человека, который их клеил, — сказала Алла Сергеевна.
Новый список нашёлся у неё в телефоне. Мы расставили плакаты по номерам, а затем распределили между участниками. Оставалась одна проблема: номер 6 значился как «Конноспортивный клуб», но на самом плакате было написано «Клуб любителей тишины».
— Вот здесь я ни при чём, — сказал дядя Боря. — Такой текст пришёл в файле.
Алла Сергеевна прикрыла глаза.
— Клуб любителей тишины вчера отказался. Конники заняли их место.
Новый плакат напечатать уже не успевали. Тогда пекарь Семён Павлович принёс длинный рулон бумаги, которым накрывали столы. Я написала название кистью, Федя держал край, а шахматисты дули на буквы, чтобы краска быстрее высохла. Получилось немного криво, зато читалось издалека.
Парад выстроился вовремя. Впереди прошёл духовой оркестр с правильной табличкой. За ним — булочная, от которой пахло тёплыми плюшками. Лошади шли в конце, подальше от барабанов, и новый плакат несли две девочки в шлемах.
Клуб любителей тишины в параде не участвовал. Но его неправильную табличку Федя всё-таки прикрепил к барабану сзади.
— Зачем? — спросила я.
— Чтобы зрители знали, к чему мы стремимся.
После последнего удара табличка отвалилась и легла буквами вверх. Публика захлопала ещё громче. Семён Павлович сказал, что это был лучший номер программы, хотя в программе его, конечно, не было.