— Почему он вернулся?
Синий чемодан снова выполз из резиновых шторок и остановился прямо перед Гришей.
Мама посмотрела на экран автоматической стойки сдачи багажа. Там горело: «Бирка не распознана. Обратитесь к сотруднику».
— Это уже второй раз, — сказала она.
— Он передумал лететь, — предположил Гриша.
— Тогда пусть сам объясняется с бабушкой.
До вылета оставалось достаточно времени, поэтому никто не нервничал. Рядом стоял сотрудник аэропорта в жилете и помогал пассажирам с автоматами.
— Что пишет? — спросил он.
Мама показала экран.
— Бирку печатали здесь?
— Да.
— Вес нормальный?
— Девятнадцать двести.
Сотрудник нажал кнопку проверки. Конвейер коротко дёрнулся. Красный луч сканера пробежал по ручке чемодана, задержался на боку, снова скользнул вверх.
Экран подумал секунду и опять написал: «Бирка не распознана».
— Интересно, — сказал сотрудник.
Гриша присел рядом с чемоданом.
Новая длинная бирка была приклеена вокруг верхней ручки. На ней крупно стояло KZN — код аэропорта Казани. Ниже шли чёрные полоски штрихкода.
— Казань тут есть, — сказал Гриша.
— Есть, — согласилась мама.
— Тогда что ему ещё надо?
Сотрудник провёл пальцем по бирке.
— Иногда сканеру мало того, что человеку всё понятно. Ему надо увидеть штрихкод целиком.
Бирка была наклеена аккуратно. Штрихкод лежал снаружи и не загибался.
— Здесь всё нормально, — сказал сотрудник. — Давайте посмотрим, что ещё он видит.
Гриша обошёл чемодан.
На задней стенке, возле колеса, сохранился маленький прямоугольный стикер. Почти весь серый, только кусочек штрихкода ещё был чёрным.
— А это что?
Мама нагнулась.
— С прошлого года. Сочи, кажется.
— Его лучше снять, — сказал сотрудник. — Старые багажные наклейки иногда мешают автоматическим сканерам. Они видят несколько кодов и не всегда понимают, какой сейчас главный.
Гриша подцепил угол ногтем. Наклейка оторвалась на два миллиметра и остановилась.
— Она не хочет.
— У вас семейное, — сказала мама.
Сотрудник принёс пластиковый скребок. Старый стикер сняли почти целиком. Под ним обнаружился ещё один маленький кусок бумаги.
— А это откуда?
Мама прищурилась.
— Калининград. Два года назад.
Гриша посмотрел на чемодан с уважением.
— Он очень опытный.
— И плохо ведёт архив, — заметил сотрудник.
Они сняли и второй остаток.
Чемодан снова поставили на ленту.
— Поехали, — сказал Гриша.
Лента втянула его внутрь. Красный луч прошёл по новой бирке.
Экран сменил сообщение.
«Багаж принят».
— Всё? — спросил Гриша.
— Всё, — сказала мама.
И тут из резиновых шторок снова показался синий чемодан.
Гриша отступил.
— Нет. Не всё.
Мама тоже удивилась, но сотрудник засмеялся.
— Этот не ваш.
На ленте стоял почти такой же синий чемодан, только с красной лентой на ручке. Следом подошёл мужчина в кепке.
— Вот мой беглец, — сказал он.
Гриша выдохнул.
— На секунду я решил, что наш реально умеет возвращаться.
— Ваш уже ушёл в сортировку, — сказал сотрудник. — Там он едет по конвейерам дальше. Бирку читают другие сканеры, а система направляет его на нужный рейс.
— Как стрелки на железной дороге?
— Очень похоже. Только чемоданы не знают расписания и не жалуются на пересадки.
Гриша хотел спросить ещё, но за ними уже ждали пассажиры. Они поблагодарили сотрудника и пошли к досмотру.
По дороге Гриша заметил на мамином рюкзаке узкую белую полоску.
— Стой.
— Что ещё?
— Тут тоже старый штрихкод.
— Это не багажная бирка. Это наклейка из магазина.
Гриша всё равно изучил её внимательно.
— Ладно. Но выглядит подозрительно.
В самолёте он сидел у окна. Когда начали грузить багаж, по площадке подъехала тележка с чемоданами. Синих было столько, что найти свой оказалось невозможно.
— А если его всё-таки отправят не туда? — спросил Гриша.
— Такое бывает, — сказала мама. — Поэтому на бирке есть номер. Если багаж потеряется, по нему смогут искать.
— Но наш теперь без старых кодов.
— Это уже хорошо.
В Казани они долго шли по коридорам к выдаче багажа. Гриша заранее занял место возле начала ленты.
Сначала приехал чёрный чемодан. Потом огромная сумка в плёнке. Потом детское автокресло.
Синих не было.
— Он опять что-то придумал, — сказал Гриша.
— Прошло две минуты.
— Для чемодана с характером это много.
На четвёртой минуте появился первый синий чемодан. Гриша уже потянулся к нему, но заметил жёлтую наклейку на ручке.
— Не наш.
Второй был слишком маленький.
Третий — с красной лентой.
— Этот знакомый, — сказал Гриша.
Рядом засмеялся тот самый мужчина в кепке, который летел тем же рейсом.
— Мой снова первый.
И только потом из-за поворота показался их чемодан. Без лент, без ярких чехлов, зато с новой биркой KZN и чистым боком там, где раньше жили Сочи и Калининград.
Гриша снял его с ленты сам.
— Прибыл.
Мама проверила номер на отрывном талоне.
— Именно наш.
У выхода из зала Гриша остановился возле мусорной корзины и вдруг начал осматривать чемодан со всех сторон.
— Ты что ищешь?
— Остальные старые наклейки.
Он нашёл маленький обрывок с цифрами возле нижней ручки. Мама помогла его снять.
— Всё?
Гриша покрутил чемодан.
— Кажется, да.
— Тогда пошли. Бабушка ждёт.
Через три дня, когда они собирались обратно, Гриша устроил дома проверку всего багажа. Осмотрел чемодан, мамину сумку, свой рюкзак и даже пакет с подарками.
На ручке старой дорожной сумки обнаружилась бирка с поездки четырёхлетней давности.
— Нашёл! — крикнул он.
Бабушка пришла из кухни.
— Что нашёл?
— Археологический слой аэропорта.
Она посмотрела на выцветшую бумажку.
— Это Минеральные Воды.
— Тем более. Снимаем.
К обратному рейсу семейный багаж оказался настолько чистым от старых бирок, что Гриша даже немного расстроился: расследовать было нечего.
Зато у стойки чемодан уехал с первого раза.
— Видишь? — сказала мама. — Казань его перевоспитала.
Гриша покачал головой.
— Нет. Просто мы удалили ему лишние воспоминания.
Сотрудник за стойкой услышал и спросил:
— Простите, что удалили?
— Долго объяснять, — сказала мама. — Главное, теперь он летит куда надо.