— Дождь пошёл! — крикнул кто-то из-за кулис.
Паша поднял голову. Над сценой висело нарисованное синее небо, на полу стояли фанерные домики, а между ними бодро лилась вода.
Только дождь шёл не там, где было нужно.
По пьесе он должен был промочить злого короля в самом конце второго действия. Вместо этого вода поливала стол с пирогами, картонный трон и новые бархатные сапоги актёра, игравшего короля.
— Занавес! — скомандовала режиссёр Марина Львовна.
Занавес пополз вниз, зацепился за корону и утащил её в кулисы.
Паша пришёл в театр на неделю помогать дяде Вадиму, заведующему сценой. Ему обещали показать, как зажигают искусственную луну и откуда берётся дым без огня. Пока же он носил из мастерской верёвки, подписывал коробки и старался не наступать на белые метки на полу. По этим меткам во время спектакля ставили мебель.
Дядя Вадим выключил насос. Дождь сразу стал тоньше, потом превратился в редкие капли.
— Кто открыл второй кран? — спросил он.
Возле стены стояла стойка с тремя красными рукоятками. Первая подавала воду в трубку над королём. Вторая — в длинный желоб над всей сценой. Третью не трогали: она шла к старому водяному колесу из прошлогоднего спектакля.
Все рукоятки смотрели вправо, кроме второй.
— Я не открывал, — сказал осветитель. — Я тоже, — ответила помощница режиссёра. — А я вообще король, — сообщил актёр, выливая воду из сапога. — Короли краны не крутят.
Паша подошёл ближе. На второй рукоятке болтался кусочек золотой тесьмы. Такой же тесьмой были обшиты рукава королевского плаща.
— Плащ зацепился? — спросил Паша.
Актёр посмотрел на широкий мокрый рукав.
— Вполне мог. Я проходил здесь перед выходом.
Марина Львовна вздохнула.
— Значит, рукоятку повернул рукав. Перенесём стойку подальше и продолжим.
Дядя Вадим не спешил соглашаться. Он повернул кран обратно, вытер пол и попросил подать плащ. Актёр прошёл мимо стойки ещё раз. Рукав скользнул по рукоятке, но не сдвинул её даже на миллиметр.
— Туго идёт, — сказал дядя Вадим. — Тесьма могла зацепиться после того, как кран уже открыли.
— У нас через два часа генеральная репетиция, — напомнила Марина Львовна. — И через три дня премьера.
Паша оглядел сцену. Вода стекала к узкой решётке у рампы. Рабочие снимали размокшие пироги. Они были бутафорские, из раскрашенной пены, но выглядели теперь так, будто их испёк очень грустный повар.
— Можно проверить ещё раз? — спросил Паша.
— Только быстро, — сказал дядя Вадим.
Паша присел возле стойки. Под ней тянулись три шланга: синий, жёлтый и чёрный. Синий уходил вверх к короткой трубке. Жёлтый — к длинному желобу. Чёрный исчезал под деревянным настилом.
На полу лежала маленькая медная шайба.
— От крана? — спросил Паша.
Дядя Вадим взял её двумя пальцами.
— От ограничителя. На каждой рукоятке есть упор: он не даёт повернуть кран дальше нужного положения.
Они осмотрели стойку. У второй рукоятки упора не было.
— Поэтому она стала ходить легче? — догадался Паша.
— И дальше, чем должна, — ответил дядя Вадим.
Он повернул рукоятку совсем немного. Вода появилась над королём. Повернул сильнее — вода зашумела над всей сценой.
Все замолчали.
— Но одна рукоятка не может управлять двумя трубами, — сказала Марина Львовна.
— Обычно не может, — согласился дядя Вадим.
Он велел поднять часть настила. Под досками обнаружился узел из труб. Жёлтый шланг был прижат деревянным бруском, а рядом блестел старый тройник — деталь, похожая на букву Т. Через него вода могла идти сразу в две стороны.
— Кто это собрал? — спросила помощница режиссёра.
— Похоже на временное подключение для вчерашней мойки сцены, — сказал дядя Вадим. — Мы подавали воду через общий шланг, чтобы не таскать вёдра. Потом должны были вернуть всё назад.
Рабочий Гена хлопнул себя по лбу.
— Я тройник снял. Точно снял.
Паша показал под настил.
— Он там.
— Значит, я снял другой. У нас два одинаковых.
Марина Львовна закрыла лицо ладонями. Король тихо спросил, можно ли ему пока переодеться в сухое королевство.
Дядя Вадим разобрал временное соединение, поставил шайбу-ограничитель и проверил каждый кран отдельно. Теперь первая рукоятка вызывала короткий дождь над троном. Вторая поливала всю сцену, но только если её сначала приподнять и повернуть — случайно задеть такую было невозможно. Третья заставляла старое колесо лениво крутиться за декорациями.
— Всё ясно, — сказала Марина Львовна. — Начинаем с появления гонца.
Актёры разошлись по местам. Паша остался у стойки вместе с дядей Вадимом.
Гонец выбежал на сцену, запутался в собственном плаще, но удержался. Король сел на трон. Советники принесли новый поднос с пирогами. На этот раз сухими.
Действие дошло до развязки. Король поднял меч и объявил:
— Ни одна капля не упадёт в моём королевстве без моего разрешения!
Дядя Вадим кивнул Паше.
Паша открыл первый кран.
Над троном ровно на четыре секунды хлынул дождь. Король вскочил, меч выскользнул у него из руки и мягко шлёпнулся на ковёр. Зрительный зал, где сидели только сотрудники театра, засмеялся и захлопал.
Паша закрыл кран точно по отметке.
После репетиции актёр подошёл к стойке в сухих сапогах.
— Молодой человек, — сказал он торжественно, — завтра вы снова отвечаете за осадки.
— Только за королевские, — ответил Паша.
— Остальные я беру на себя.
Актёр взмахнул плащом, зацепил пустое ведро и с грохотом прокатил его через всю сцену.
Марина Львовна выглянула из зала.
— Кто устроил гром?
Паша посмотрел на дядю Вадима.
— Это уже другой отдел, — сказал тот.