Тележка уехала к макаронам раньше нас.
Я только положила в неё два пакета молока, а папа отпустил ручку, чтобы посмотреть список покупок. Тележка медленно покатилась вперёд, задумалась у пирамиды с банками кукурузы и вдруг решительно свернула налево.
— Стоять! — сказала я и поймала её за ручку.
— Она услышала слово «спагетти», — предположил папа. — У неё приоритеты.
Мы собирались на пикник с тётей Ларисой и двоюродными братьями. В списке были сыр, яблоки, сок, хлеб, помидоры и ещё двенадцать пунктов, которые папа написал мелко, потому что считал это признаком организованности.
Я толкнула тележку прямо. Она проехала три метра и снова потянула меня влево.
— Может, пол наклонный?
Папа поставил на пол бутылку воды. Бутылка не покатилась.
— Пол оправдан, — сказал он.
У тележки было четыре маленьких колеса. Передние могли поворачиваться вокруг вертикальной оси — поэтому тележку легко направлять в сторону. Правое вращалось свободно. Левое тоже выглядело обычным.
— Давай возьмём другую, — предложил папа.
Это было разумно. Но ближайшие свободные тележки стояли у входа через половину магазина, а наша уже содержала молоко, пакет салфеток и огромный арбуз, который папа зачем-то взял первым.
— Сначала проверим, — сказала я.
Папа посмотрел на арбуз.
— Научный подход в присутствии восьми килограммов полосатого участника эксперимента мне нравится.
Мы переставили арбуз из левого угла в правый. Тележка всё равно сворачивала налево. Положили его посередине. Ничего не изменилось.
Потом папа толкнул тележку задом наперёд. Она тут же попыталась заехать в отдел с чаем.
— Теперь она поворачивает направо, — заметил он.
— Значит, дело не в магазине. Дело в самой тележке.
— Или в чае.
Возле овощей тележка устроила первый настоящий инцидент. Я везла её медленно, но левое переднее колесо внезапно дёрнулось, и вся конструкция пошла боком. Мы не врезались в ящик с персиками только потому, что сотрудница в зелёном фартуке придержала край тележки.
— Эта опять чудит? — спросила она.
— Вы её знаете?
— Нет. Но тележки обычно не получают имён. Если про одну хочется сказать «эта опять чудит», значит, пора звать техника.
Её звали Светлана. Она предложила перегрузить покупки в исправную тележку, но я попросила сначала посмотреть колесо. Светлана присела рядом.
— Только руками туда не лезем, пока тележка стоит на колёсах, — сказала она. — Если повернётся, пальцам будет неприятно.
Она перевернула пустую корзинку для мелких покупок и поставила рядом как знак, чтобы нас обходили. Папа вынул молоко и арбуз, а Светлана осторожно наклонила тележку на бок.
Теперь колёса оказались перед глазами.
На левом переднем колесе ничего страшного не было. Ни трещины, ни погнутой вилки. Светлана крутанула его рукой. Колесо сделало полтора оборота и остановилось.
Правое крутилось гораздо дольше.
— Тормозит, — сказала я.
— Вот теперь у нас есть наблюдение, — ответила Светлана. — А причина пока неизвестна.
Папа посветил фонариком телефона. В узкой щели между колесом и металлической вилкой блеснула прозрачная полоска.
— Леска?
— Похоже на упаковочную плёнку, — сказала Светлана.
Она позвала техника из хозяйственной службы. Пока мы ждали, папа предложил купить сыр без тележки, но я напомнила про арбуз. Арбуз лежал на полу рядом со Светланой и выглядел так, будто тоже ждёт мастера.
Техник пришёл с маленькой сумкой инструментов. Его звали Роман. Он уложил тележку устойчивее, надел перчатки и тонкими пассатижами вытянул из щели длинную прозрачную ленту. Она была намотана вокруг оси много раз и почти целиком пряталась внутри.
— От обёртки палеты, скорее всего, — сказал он. — Такая плёнка прочная. Зацепилась за колесо и постепенно намоталась.
— Поэтому левое колесо крутилось хуже, — сказала я.
— А когда одно переднее колесо сопротивляется движению сильнее, тележку уводит в его сторону, — добавил Роман.
Папа серьёзно кивнул.
— Макароны оправданы.
Роман снял остатки плёнки и ещё раз прокрутил колесо. Теперь оба передних вращались примерно одинаково. Он поставил тележку на пол.
— Проверяем пустую.
Я толкнула её по широкому проходу. Тележка прошла прямо до стойки с хлопьями.
— Теперь с грузом, — сказал Роман.
Мы вернули молоко, салфетки и арбуз. Потом добавили две бутылки сока, чтобы эксперимент был убедительнее. Тележка снова поехала прямо.
— Готово, — сказал Роман и наклеил на ручку маленькую служебную отметку, что колесо осматривали.
Светлана убрала корзинку-знак.
— А теперь можете продолжать исследования в отделе сыра.
После ремонта магазин неожиданно стал огромным. Раньше я всё время боролась с тележкой и замечала только препятствия слева. Теперь можно было спокойно смотреть по сторонам.
Мы нашли сыр, хлеб и помидоры. Папа обнаружил, что забыл вписать горчицу. Я обнаружила, что он дважды вписал огурцы.
— Это резервирование критически важного ресурса, — объяснил папа.
— Это два одинаковых пункта.
— Не рушь красивую версию.
У кассы я увидела Светлану. Она махнула нам рукой и показала на тележку вопросительным жестом.
Я подняла большой палец.
На парковке папа катил покупки к машине. Я шла рядом и читала чек. Тележка ехала прямо, как по линейке.
У самой машины папа вдруг всем телом отклонился влево.
— Ты чего?
Он остановился и посмотрел на свои руки.
— За полчаса привык компенсировать поворот.
Тележка без всякой помощи проехала ещё сантиметров двадцать прямо.
— Отлично, — сказала я. — Теперь чинить надо папу.
— Запчасти дорогие.
— Начнём с горчицы.
И тут выяснилось, что горчицу мы всё-таки забыли.