Первый камень Маша отправила почти прямо.
Он проехал три метра, подумал, свернул вправо и величественно остановился у бортика.
— Отлично, — сказал тренер Антон Павлович. — Если наша цель — припарковать его.
— Я толкнула прямо.
— Камень с тобой не согласен.
На открытый день в кёрлинг-клуб пришло столько людей, что у входа закончились бахилы, а у гардеробщицы — терпение. На льду было четыре дорожки. По ним медленно скользили тяжёлые гранитные камни с ручками, а перед ними бегали дети с щётками.
Маша пришла с папой просто посмотреть, но через десять минут уже стояла в резиновом накладном ползунке на левом ботинке и училась выпускать камень без рывка.
— Не бросаем, — повторял Антон Павлович. — Толкнули, отпустили, дальше он сам.
— И сам уехал не туда.
— Это тоже умение.
Второй камень пошёл вправо ещё сильнее.
Третий — почти прямо.
— Ага, — сказала Маша.
— Что «ага»?
— Я не стала лучше за двадцать секунд. Значит, дело не только во мне.
Антон Павлович посмотрел на три камня. На первых двух были красные ручки, на третьем — жёлтая.
— Наблюдение принято.
Рядом мальчик лет восьми толкал другой красный камень. Тот поехал ровно и мягко завернул к центру дорожки.
— Значит, не все красные, — сказала Маша.
— Ещё одно наблюдение.
— А можно найти мой кривой?
— Можно. Только сначала запомним номер.
На ручках были маленькие наклейки. У Машиного камня — «R6».
Антон Павлович объяснил, что нижняя поверхность кёрлингового камня не плоская целиком. Лёд касается только узкого круглого кольца — беговой дорожки. Если к ней прилипнет крошка льда или волосок, камень может внезапно изменить направление. Такое резкое отклонение спортсмены называют «пиком».
— То есть он может наступить на крошку?
— Примерно так. Только весит почти двадцать килограммов и наступает очень убедительно.
Камень R6 вернули обратно. Антон Павлович перевернул его на специальной резиновой подставке и провёл пальцем рядом с беговым кольцом, не касаясь самой рабочей поверхности.
— Вижу маленькую соринку.
Он взял чистую ткань, аккуратно убрал её и снова поставил камень на лёд.
— Теперь должен ехать прямо? — спросила Маша.
— Нет.
— Почему?
— Потому что в кёрлинге камни вообще редко едут совсем прямо.
Маша подозрительно посмотрела на него.
— Очень удобный спорт.
— Мы слегка поворачиваем ручку при выпуске. Камень вращается и постепенно закручивает траекторию. Отсюда и название — curling, от английского слова «закручиваться».
— Но если он уйдёт к бортику, как понять, это вращение или опять крошка?
— Проверкой.
Маша решила выпускать R6 одинаково: с одним и тем же слабым поворотом по часовой стрелке. Первый раз камень мягко ушёл вправо на полметра. Второй — почти так же. Третий — тоже.
— Уже похоже на норму, — сказал Антон Павлович.
— Тогда он исправился.
— Камень ничего не обещал.
Через пять минут R6 опять резко рванул вправо.
На этот раз он едва не стукнулся о чужой камень.
— Вот! — сказала Маша.
Антон Павлович нахмурился.
— Вот это уже пик.
Он осмотрел лёд там, где начался резкий поворот. На белой поверхности лежала почти невидимая ледяная крупинка.
— Получается, виновата дорожка?
— Не обязательно. Сначала выясним, откуда крупинки берутся.
Маша стала смотреть не на камни, а на людей.
Перед каждым запуском посетители ставили щётки на лёд, переступали, скользили, снова вставали. Некоторые накладки на обувь были мокрыми. На соседней дорожке маленькая девочка провела щёткой поперёк пути и оставила за собой тонкую полоску ледяной крошки.
— Мы сами мусорим, — сказала Маша.
— Немного, — согласился тренер. — На тренировке спортсмены следят за чистотой гораздо строже. А сегодня открытый день.
Они попросили помощника клуба протирать подошвы ползунков и щёток перед выходом на дорожку. Вдоль бортика поставили сухое полотенце.
Стало лучше.
Но не идеально.
R6 снова однажды свернул сильнее остальных.
— Теперь крошки не было, — сказала Маша.
— Я тоже не видел.
— Может, у него снизу царапина?
— Может. А может, мы сравниваем разные броски.
Тренер предложил Маше простой опыт. Она не будет выпускать камни сама: пока ещё слишком трудно каждый раз давать им одинаковую скорость. Вместо неё это сделает старшая спортсменка Вика. Один и тот же человек отправит подряд четыре камня с одинаковой ручкой и примерно одинаковым вращением. Маша станет отмечать, где каждый пересёк синюю линию.
Ей дали лист и карандаш.
R3 прошёл линию в двадцати сантиметрах от метки.
R4 — в двадцати двух.
R5 — в девятнадцати.
R6 — в тридцати семи.
— Он правда другой, — сказала Маша.
— Похоже на то.
Камень снова перевернули.
На беговом кольце не было ни волоска, ни соринки. Но если смотреть сбоку, одна часть кольца блестела сильнее.
Антон Павлович позвал мастера по льду Сергея. Тот надел очки, посветил маленьким фонариком и сказал:
— Не камень. Вода.
— Где вода? — спросила Маша.
— Была вода. Когда камень стоял у бортика, на его нижнем кольце подтаял тонкий слой инея. Потом замёрз снова. Получился прозрачный бугорок.
Он показал его только под косым светом — крошечный, почти невидимый.
— И этого хватает?
— Камню хватает очень малого, чтобы изменить касание со льдом.
Сергей очистил кольцо специальной пластиковой лопаточкой и протёр его.
— Почему только R6?
— Его несколько раз ставили прямо возле двери. Там теплее и влажнее. Люди входят, воздух приходит с улицы, на холодном камне оседает влага.
Маша посмотрела на ряд запасных камней у двери.
— Тогда и остальные могут начать чудить.
— Могут.
Антон Павлович тут же перенёс стойку дальше в зал.
На открытом дне возникла новая должность: Маша следила, чтобы запасные камни не ставили в тёплый угол.
— Я пришла покатать камень, — сказала она папе.
— А работаешь парковщиком камней.
— Зато теперь правильно.
После перерыва дорожку снова открыли для посетителей. R6 отправили первым.
Вика выпустила его с обычным вращением. Камень прошёл синюю линию почти там же, где R3, R4 и R5.
— Двадцать один сантиметр, — объявила Маша.
— Добро пожаловать обратно, — сказал Антон Павлович камню.
Потом Маша снова попробовала сама.
Она присела, поставила щётку рядом для равновесия, оттолкнулась и мягко отпустила ручку.
R6 пошёл вперёд.
Медленно начал сворачивать вправо.
Маша смотрела, как он приближается к нарисованному кругу в конце дорожки.
— Метёлкой! — крикнул Антон Павлович.
Папа, которому тоже выдали щётку, растерялся.
— Куда мести?
— Перед камнем!
— А мусор куда?
— Никуда! Быстро!
Папа побежал впереди R6 и начал яростно тереть лёд.
— Не как подъезд! — крикнула Маша.
Камень проскользил чуть дальше и остановился у самого края большого синего круга.
— Засчитывается? — спросила она.
— Для первого дня — более чем.
— А для второго?
— На второй день будешь требовательнее.
К концу открытого дня посетители уже знали правило: щётки — сухие, подошвы — чистые, запасные камни — не у двери. На стене рядом со стойкой появилась бумажка, написанная Машиной рукой:
«R6 не виноват. Проверено».
Сергей прочитал и добавил снизу:
«Но наблюдать продолжать».
На следующей тренировке R6 весь вечер вёл себя образцово. Зато камень R2 однажды внезапно ушёл влево.
Маша посмотрела на него, потом на лёд, потом на дверь.
Антон Павлович заметил её взгляд.
— Даже не начинай.
— Я только наблюдаю.
— Вот этого я и боюсь.