— Главное правило: машина должна доехать сама, — сказал Дамир.
— А второе?
— Не развалиться до старта.
— Тогда у нас уже одно нарушение, — заметила Ира.
Перед ними лежала тележка из фанеры, четырёх колёс от старого самоката и кресла, которое когда-то стояло на балконе. Левое заднее колесо смотрело немного наружу. Кресло смотрело на всё это с достоинством человека, который не собирался отвечать за чужие решения.
Мы готовились к дворовому соревнованию тихих машин. Моторы запрещались. Машину разгоняли с короткой горки, а дальше она должна была катиться по разметке, пройти поворот и остановиться в картонном гараже. Побеждала не самая быстрая, а та, что ехала тише и точнее.
Я отвечал за измерения, потому что у меня был телефон с приложением-шумомером. Ира рисовала маршрут и придумывала тормоз. Дамир собирал ходовую часть и называл каждую гайку по имени, хотя гайкам это не помогало.
— Левое колесо — Борис, — сказал он. — Борис упрямый.
— Борис криво прикручен, — ответила Ира.
Мы подняли тележку. Оказалось, ось прошла через две деревянные планки не параллельно передней. Поэтому колесо тёрлось краем о фанеру и шуршало.
Дамир ослабил крепление, Ира подложила тонкую шайбу, а я провёл мелом линию вдоль обеих осей. После поправки линии стали почти параллельными.
На первом испытании машина поехала тихо, но не туда. Она пересекла белую границу, задела ведро и остановилась в клумбе с бархатцами.
— Отлично, — сказала соседка тётя Зина. — Теперь сделайте машину, которая поливает цветы.
Мы вытащили тележку. Земля в колёсах добавила звука.
— Поворот слишком резкий, — сказал я.
— Или передние колёса не поворачивают вообще, — сказала Ира.
По правилам разрешалось сделать управляемую ось, но водитель не мог отталкиваться ногами. Дамир предложил руль из крышки от кастрюли. Ира сказала, что крышка хорошая, а идея пока нет.
Вместо сложного рулевого механизма она придумала направляющий ролик. Маленькое пятое колесо ставилось сбоку и касалось низкого деревянного бортика на повороте. Бортик мягко направлял машину по дуге.
— Это нечестно, — сказал Дамир. — Машина едет по стенке.
— По правилам можно касаться направляющей один раз.
— Один раз — это случайность. А мы собираемся специально.
Организатор соревнования, дворник Семён Петрович, прочитал правила и подтвердил:
— Специально тоже можно. Только ролик не должен скрести.
Мы нашли прозрачное колесо от роликового конька. Оно вращалось легко, но крепление торчало вбок, как локоть в тесном автобусе. Дамир сделал для него кронштейн из металлической полосы. Ира настояла, чтобы острые края закрыли резиной.
Второй заезд прошёл лучше. Тележка дошла до поворота, ролик коснулся бортика и уверенно повёл её по дуге. Потом машина выпрямилась и понеслась к картонному гаражу.
Тормоза у нас ещё не было.
— Лови! — закричал Дамир.
Мы побежали следом. Тележка пробила заднюю стенку гаража, проехала через сложенные коробки и остановилась в кусте сирени.
Из кресла выпала декоративная подушка. На ней было вышито: «Спокойствие».
Ира подняла её.
— Подушка издевается.
Тормоз нельзя было включать рукой после финишной черты: водитель мог забыть или дёрнуть слишком рано. Ира предложила автоматический рычаг. На въезде в гараж поперёк дорожки лежала мягкая планка. Передняя часть машины нажимала на неё, планка тянула верёвку, а верёвка опускала к задним колёсам резиновые колодки.
— Слишком много частей, — сказал Дамир.
— Тогда предложи меньше.
Он молча посмотрел на подушку «Спокойствие».
В итоге тормоз сделали из двух частей: деревянной лапки под днищем и короткого рычага спереди. Машина наезжала рычагом на поперечную планку. Лапка падала на асфальт и создавала трение. Резиновая подошва от старого сапога не давала ей скользить и грохотать.
Третий заезд начался без водителя. Мы положили в кресло мешок песка того же веса, что и Ира. Тележка прошла поворот и въехала в гараж. Рычаг коснулся планки. Лапка опустилась.
Машина остановилась ровно на полкорпуса внутри.
— Мало, — сказал я.
— Зато заднюю стену не снесла, — сказал Дамир.
Мы переставили планку дальше и укоротили верёвку. После четырёх попыток тележка останавливалась почти в одном месте. Шумомер показывал всплеск только в момент касания бортика.
— Сорок восемь децибел, — сказал я. — Тише обычного разговора.
— А можно ещё тише? — спросила Ира.
Дамир снял направляющий ролик, промыл подшипник и капнул масла. Потом мы обклеили внутреннюю сторону бортика полосой плотного войлока. Теперь ролик не стучал, а шептал.
В день соревнования приехали семь машин. Одна была похожа на ракету, одна — на жёлтый ботинок, а команда из соседнего двора построила длинного зелёного крокодила. У крокодила шесть колёс и настоящий велосипедный руль. Он выглядел опасно подготовленным.
Наша тележка называлась «Спокойствие», потому что спорить с подушкой было бесполезно.
Перед стартом Семён Петрович проверил колёса, тормоз и отсутствие мотора.
— А это что? — спросил он, показывая на боковой ролик.
— Разрешённое касание направляющей, — хором ответили мы.
Первой ехала ракета. Она была быстрой, но на повороте задребезжал металлический обтекатель. Ботинок свернул слишком рано и аккуратно припарковался рядом с судьями. Крокодил прошёл трассу точно, однако его шесть колёс гудели на асфальте, как чемодан на вокзале.
Ира села в «Спокойствие». Дамир проверил гайки. Я включил шумомер.
— Готова? — спросил Семён Петрович.
— Нет, — сказала Ира. — Но начинайте.
Тележку отпустили. Она набрала скорость. Левое заднее колесо катилось ровно и больше не пыталось стать самостоятельным. На повороте прозрачный ролик коснулся войлока. Машина прошла дугу и направилась к гаражу.
И тут на трассу выкатился жёлтый резиновый мяч.
Он появился из-за скамейки и остановился прямо перед въездом. Ира не могла повернуть. До тормозной планки оставалось два метра.
— Лапку! — крикнул Дамир.
Ира наклонилась и ногой ударила по запасному шнурку, который мы оставили для испытаний. Тормозная лапка упала раньше времени. Тележка замедлилась, мягко толкнула мяч передним брусом и остановилась.
Мяч покатился в гараж один.
Судьи совещались. Раннее торможение означало, что машина не завершила трассу. Но безопасность была важнее результата, и дисквалифицировать команду никто не собирался.
— Разрешим повторный заезд, — решил Семён Петрович. — Мяч не часть программы.
Во второй попытке трасса была свободна. «Спокойствие» прошла поворот почти без звука, въехала в гараж и остановилась в десяти сантиметрах от задней стенки.
Шумомер показал сорок четыре децибела.
Мы заняли первое место по тишине и второе по точности. Крокодил остановился ровнее — его нос не дошёл до стены всего на три сантиметра.
После награждения тётя Зина принесла лейку и поставила её в наше кресло.
— Вы обещали машину для клумбы.
Мы не обещали. Но спорить при всех было поздно.
Так «Спокойствие» сделало ещё три рейса к бархатцам. На этот раз Дамир шёл рядом и держал руль, которого у машины по-прежнему не было.