— Макс, у тебя есть карманы?
Так началось моё знакомство с профессиональной магией.
Я стоял в коридоре Дома культуры с коробкой пластиковых стаканчиков. Через двадцать минут начинался день открытых дверей, и я помогал маме расставлять воду. Передо мной был дядя Лев — тот самый фокусник с афиши. Только на афише он был в чёрном фраке, а сейчас — в белой рубашке и ярко-зелёных брюках.
— Два, — сказал я. — А зачем?
— Береги их. Это редкость.
Он вывернул свои брюки. Карманов не было вообще.
Оказалось, его концертный костюм приехал из химчистки вовремя, но в длинном чехле висел чужой фрак — дирижёрский, с серебряными пуговицами. А собственный фрак дяди Льва уехал на другой конец города вместе с каким-то дирижёром.
— Хорошая новость: дирижёр сегодня будет очень загадочный, — сказал дядя Лев. — Плохая: половина моих номеров рассчитана на костюм.
Я сразу понял, что речь о секретах, и приготовился ничего не спрашивать.
— Не смотри так почтительно, — сказал он. — Секреты есть. Но главная проблема проще: у меня некуда убрать платок, запасную карту и резиновое яйцо.
— Резиновое яйцо?
— Вот теперь уже поздно делать вид, что ты ничего не спрашивал.
В гримёрной лежал запасной сценический костюм: зелёные брюки, белая рубашка и жилет цвета баклажана. Жилет был красивый, но тоже без карманов. Видимо, его шили человеку, который принципиально ничего не носил с собой.
Дядя Лев прошёл по программе карандашом.
— Голуби отпадают.
— У вас есть голуби?
— Нет. Поэтому этот номер отпал ещё десять лет назад. Дальше: исчезающий платок — трудно. Карточный каскад — можно. Три кольца — можно. Яйцо...
— Резиновое?
— Не выдавай кульминацию.
Я предложил пришить карманы. Мама нашла в костюмерной иголки, но дядя Лев покачал головой.
— За двадцать минут надёжный сценический карман не сошьёшь. Если он оторвётся посреди номера, получится не магия, а археология.
Тогда я предложил фартук продавца попкорна.
Дядя Лев надел его, посмотрел в зеркало и сказал:
— Великий Лев Маркович. Повелитель зерна.
Мы засмеялись, но фартук оставили на стуле. Потом я принёс поясную сумку волонтёра.
— Нет, — сказал дядя Лев. — Если зритель видит сумку, он будет следить только за сумкой. Мне нужно, чтобы внимание ходило туда, куда я его приглашаю.
— То есть карманы нужны не потому, что они волшебные?
— Наконец-то разоблачение века.
Он поставил на стол три стаканчика и маленький красный шарик.
— Смотри.
Шарик был под средним стаканчиком. Дядя Лев поменял стаканчики местами, заговорил о том, что в нашем районе даже шарики путают адреса, поднял левый стаканчик — пусто. Поднял правый — там лежал шарик.
Я следил очень внимательно и всё равно пропустил момент.
— Ещё раз.
— Нет. Фокусник, который повторяет по просьбе, скоро становится преподавателем труда.
В зал уже заходили первые зрители. Среди них было много детей, и некоторые уселись прямо на ковёр перед сценой. Дядя Лев посмотрел в щёлку занавеса.
— Ладно. Делаем программу без костюма.
— А исчезающий платок?
— Не исчезнет.
— Так это же плохо.
— Почему? Пусть сегодня у нас будет фокусник, у которого ничего не получается спрятать.
Я решил, что он шутит. Оказалось — только наполовину.
Первый номер начался обычно. Дядя Лев вышел, поклонился и показал пустые руки.
— Уважаемая публика! Сегодня произошло чрезвычайное событие. У фокусника отняли карманы.
Дети засмеялись.
— Я подозреваю дирижёра. Но доказательств нет.
Он показал зелёные брюки со всех сторон. Кто-то из первого ряда крикнул:
— Там точно нет карманов!
— Молодой человек, не добивайте артиста фактами.
Потом были металлические кольца. Они сцеплялись и расходились. Я стоял за кулисой с коробкой реквизита и подавал всё по порядку.
После колец начался номер с платком.
Дядя Лев взял красный шёлковый платок.
— Обычно в этом месте он исчезает.
Он скомкал платок в кулаке. Открыл ладонь. Платок остался.
— Как видите, без карманов магия бастует.
Зал захохотал.
Он попробовал засунуть платок за ухо. Платок свесился до плеча.
— Не помещается. Голова занята.
Потом положил его под локоть, и платок упал.
Я уже понял, что всё идёт по плану. Но какого именно плана — не понимал.
— Нужен доброволец с карманом, — объявил дядя Лев.
Вышел мальчик лет шести в шортах. Дядя Лев попросил его проверить собственный карман, потом передал ему платок.
— Спрячь. Только честно.
Мальчик сунул платок в карман.
— Всё. Номер окончен. Платок исчез из моих рук.
— Он у меня! — закричал мальчик.
— А вы уверены?
Мальчик полез в карман и вытащил не красный платок, а жёлтый.
Зал загудел. Я тоже.
Красный платок оказался завязан на ручке коробки, которая всё время стояла возле меня за кулисой. Как он туда попал, я не видел.
Когда дядя Лев вернулся за занавес, я прошептал:
— Но вы же сказали, что без кармана не сможете.
— Я сказал: трудно. Это не то же самое.
— А жёлтый откуда?
— Макс.
— Что?
— Сейчас твой выход. Стаканчики.
Так я оказался на сцене.
Мы поставили на стол три больших непрозрачных стакана. Красный шарик лежал под средним. Я должен был передвигать стаканы по команде, а дядя Лев — угадывать.
Первый раз он угадал.
Второй тоже.
На третий я решил ускориться. Очень хотелось сделать красиво. Я перекрестил руки, толкнул два стакана сразу и локтем зацепил третий.
Шарик выкатился на пол.
В зале стало тихо.
Я замер.
Дядя Лев посмотрел на шарик. Потом на меня.
— Вот, — сказал он зрителям. — А это редчайшая стадия фокуса: истина.
Все засмеялись. Я поднял шарик.
— Ещё раз? — спросил я.
— Конечно. Мы же теперь преподаватели труда.
На этот раз я двигал стаканы медленнее. Дядя Лев нарочно дважды «ошибся», спорил с первым рядом и уверял, что шарик перемещается исключительно из вредности. На последнем круге он поднял все три стакана.
Шарика не было.
Я машинально посмотрел на свою руку.
Шарик лежал у меня в кармане.
В моём собственном. В том самом, про который дядя Лев спросил в коридоре.
Я чуть не закричал.
— Не раскрывай лицо так широко, — прошептал он, улыбаясь залу. — Через него сейчас весь секрет выпадет.
После этого программа уже катилась сама. Карты превращались в веер. Верёвка становилась то длиннее, то короче. Резиновое яйцо наконец появилось — не из рукава и не из кармана, а из пустого бумажного пакета, который до этого проверила девочка из первого ряда.
В финале дядя Лев поставил на стол свой баклажановый жилет.
— Сегодня я доказал, что фокуснику не нужны карманы.
Он сделал паузу.
— Но завтра я всё равно хочу их вернуть.
После выступления мы вернулись в гримёрную. Там уже звонила администратор химчистки: дирижёр обнаружил у себя чёрный фрак с потайными отделениями и, по её словам, «очень нервничал».
— Представляю, — сказал дядя Лев. — Человек всю жизнь достаёт из кармана камертон, а тут кролик.
— У вас есть кролик? — снова спросил я.
— Макс, ты ничему не учишься.
Он снял жилет и вдруг нахмурился.
— Подожди.
На внутренней стороне жилета обнаружилась маленькая молния. За ней был узкий настоящий карман.
Мы молча смотрели на него секунд пять.
— Он всё время был здесь? — спросил я.
— Похоже.
— И вы не заметили?
Дядя Лев медленно застегнул молнию.
— Об этом, пожалуйста, публике ни слова. У каждого великого фокусника должен быть хотя бы один секрет, которого он сам не знал.
Я обещал.
Но резиновое яйцо всё-таки спросил вернуть. Оно с середины представления лежало у меня во втором кармане.