Кира заметила полоску первой.
Она шла от синей линии почти до борта — тонкая, матовая, едва выше остального льда. Если смотреть стоя, ничего особенного. Но Кира присела, закрыла один глаз и провела взглядом вдоль площадки.
— Вот, — сказала она. — Здесь опять бугор.
Игорь Сергеевич, техник ледовой арены, тоже присел. Потом положил поперёк полоски длинную алюминиевую рейку.
— Два миллиметра, — сказал он, просунув под край тонкую пластинку. — Может, два с половиной.
— Вчера его не было.
— Вчера и машина шла ровнее.
До начала детского турнира по кёрлингу оставалось два часа. На соседней дорожке уже разминалась команда из другого города. Камни с гранитными ручками скользили по льду и глухо стукались друг о друга. На Кириной дорожке пока никто не играл.
И это было хорошо.
На тренировке утром один из камней три раза подряд уходил вправо, хотя Кира отпускала его почти без вращения. Сначала она решила, что ошибается сама. Потом дала тот же камень Пете из команды. У Пети он ушёл туда же.
— Камень не умеет заранее договариваться с двумя игроками, — сказала тогда Кира.
Тренер ответил:
— Зато лёд умеет влиять на всех одинаково.
Так они и позвали Игоря Сергеевича.
Он работал на арене дольше, чем Кира вообще умела ходить на коньках, и к странностям льда относился без обиды. Если лёд был плох, значит, надо было понять почему. Спорить с ним бесполезно: лёд всё равно ничего не услышит.
В дальнем углу стояла ледозаливочная машина — широкая, тяжёлая, с баком для воды и большим ножом под задней частью. Машина снимала тонкий верхний слой льда, собирала снежную кашу, а потом оставляла за собой свежую воду. Вода замерзала и выравнивала площадку.
— Если нож стоит криво, он может оставить ступеньку? — спросила Кира.
— Может. Но тогда полоса тянулась бы по всей ширине хода машины.
— А здесь только кусок.
— Именно.
Игорь Сергеевич поставил на лёд красные фишки вдоль бугра. Кира прошла рядом на коньках, не наступая на него.
— Где начинается?
— После центра.
— А заканчивается?
— За три метра до борта.
Он кивнул.
— Значит, ищем не только на льду.
Кира посмотрела на машину.
На её задней части висела широкая резиновая шторка. Под ней прятался нож, а за ножом — полотенце, которое распределяло воду тонким слоем.
Игорь Сергеевич поднял задний узел и заглушил двигатель.
— Руки сюда не суём, пока я не поставлю упор.
Он опустил металлическую подпорку. Только после этого они подошли ближе.
Нож выглядел ровным. На блестящей кромке не было ни сколов, ни загнутых мест. Полотенце тоже оказалось целым.
Кира уже хотела сказать, что причина не здесь, но заметила на левом краю держателя серый комок.
— Это снег?
— Похоже.
Игорь Сергеевич снял комок щёткой. Под ним обнаружилась небольшая гайка.
— Она должна быть такой?
— Гайка — да. А вот это — нет.
Он показал на шайбу под гайкой. Шайба сидела косо: одна сторона была прижата, другая торчала чуть выше.
— Два миллиметра? — спросила Кира.
— Не спеши. Очень хочется, чтобы виновник сразу лежал перед носом, но это плохая привычка.
Он подтянул крепление, опустил узел и сделал короткий пробный проход по свободной полосе возле борта.
Они подождали, пока новая вода схватится. Потом снова положили рейку.
Лёд был ровный.
— Всё? — спросила Кира.
— Проверим на том месте, где была проблема.
Машина прошла по дорожке целиком. Кира ехала вдоль борта и смотрела, как за ней остаётся тёмная влажная поверхность. Через несколько минут она стала светлее.
И тогда полоса появилась снова.
Не такая высокая, но заметная.
— Значит, гайка была настоящей неисправностью, но не нашей, — сказала Кира.
— Вот теперь мне нравится, как ты думаешь.
Они снова измерили бугор. Миллиметр с небольшим.
Игорь Сергеевич нахмурился и прошёл по площадке пешком в резиновых накладках на ботинках. Он смотрел не только вниз. Кира тоже подняла голову.
Над льдом висели светильники. Сбоку шли трубы вентиляции. За прозрачным бортом стояли скамейки запасных. Ничего, что могло бы сделать полоску льда.
— А машина здесь каждый раз едет одинаково? — спросила Кира.
— Почти. По разметке.
— Почти — это насколько?
Игорь Сергеевич усмехнулся.
— Сейчас узнаем.
Он достал из шкафа рулетку и измерил расстояние от борта до следа колеса машины на влажном льду. Потом сделал то же в начале полосы, в середине и в конце.
Цифры отличались.
Сначала колесо шло в семидесяти восьми сантиметрах от борта, потом в семидесяти пяти, затем снова возвращалось.
— Она виляет? — спросила Кира.
— Немного.
— Почему именно здесь?
На этот вопрос ответ нашёлся не сразу.
Игорь Сергеевич сел за руль и медленно повёл машину по сухой площадке вдоль борта. Кира шла снаружи, за прозрачными панелями, и смотрела на переднее колесо.
У синей линии машина вдруг слегка дёрнулась влево.
— Стоп!
Игорь Сергеевич остановился.
Кира подошла к борту. В том месте, где машина меняла направление, одна прозрачная панель выступала внутрь площадки совсем чуть-чуть.
— Бортик кривой?
— Скорее, крепление сдвинулось.
Они нашли дежурного рабочего. Тот принёс ключ и подтянул нижний замок панели. Но выступ всё равно остался.
— Не бортик, — сказал Игорь Сергеевич.
Кира посмотрела вниз.
Под самой панелью лежал чёрный резиновый кабельный кожух. Через него утром протянули временный провод к табло. Кожух был невысокий, но его край оказался как раз на пути наружного колеса ледозаливочной машины.
Колесо наезжало на него, машина чуть наклонялась, и нож на несколько метров снимал лёд неравномерно.
— Вот твои два миллиметра, — сказал Игорь Сергеевич.
Кира потрогала кожух носком конька.
— Его можно убрать?
— Провод нужен. Но можно провести снаружи борта.
Через десять минут кабель переложили. Машина снова прошла по дорожке.
На этот раз Кира заранее не смотрела на привычное место. Она ехала за машиной и проверяла весь проход: у борта, у центральной линии, возле дома — круглой мишени, куда в кёрлинге стараются поставить камни.
Рейка лежала ровно.
— Теперь камнем, — сказала она.
Тренер разрешил один пробный бросок.
Кира поставила гранитный камень перед собой, взялась за ручку и оттолкнулась. Лёд под ботинком был гладкий и холодный. Она отпустила камень без сильного вращения.
Он прошёл через место, где утром уходил вправо, и продолжил почти по прямой.
Кира не стала сразу радоваться. Взяла второй камень.
Тот прошёл так же.
— Вот теперь можно считать, что нашли, — сказал Игорь Сергеевич.
— Кабель сделал бугор, бугор повёл камень, а мы сначала полезли к ножу.
— Потому что нож тоже был закреплён плохо. Сегодня нам просто повезло найти две вещи за один раз.
Перед самым турниром Игорь Сергеевич приклеил на шкаф маленькую бумажку: «Перед заливкой проверить путь колёс».
Кира увидела её, когда команды уже выходили на лёд.
— Это новое правило?
— Новая память, — ответил он.
В первом энде Кира снова отправила камень вдоль той самой линии. Он дошёл до дома и остановился в нескольких сантиметрах от центра.
Петя посмотрел на неё.
— Теперь вправо не тянет.
— Теперь уже придётся промахиваться самостоятельно, — сказала Кира.
И следующим камнем он именно это и сделал.