— Тише! — сказала тётя Лариса так громко, что голуби слетели с крыши мусорной площадки.
Я остановился посреди двора с мячом под мышкой.
— Это вы мне?
— Всем! Сегодня снимают кино.
На лавочке уже сидела бабушка Зоя и шептала соседке:
— Какое кино?
— Не знаю. Но мусор вынесла заранее.
Во двор въехал белый фургон. Из него вышли люди с проводами, стойками, коробками и такой серьёзностью, будто собирались запускать ракету между песочницей и клумбой. Потом появился молодой мужчина в наушниках и приклеил к воротам бумагу: «СЪЁМКА. ПРОСЬБА СОБЛЮДАТЬ ТИШИНУ С 12:00 ДО 15:00».
Было без трёх минут двенадцать.
— А мячом можно? — спросил я.
Мужчина посмотрел на мяч.
— Если он умеет падать бесшумно.
— Он баскетбольный.
— Тогда, боюсь, у него другой характер.
Мяч пришлось отнести домой.
Когда я вернулся, двор уже изменился. Обычно в нём кто-нибудь стучал дверцей машины, тащил самокат по плитке, спорил у подъезда или звал ребёнка с балкона. Теперь все старались ходить мягко. Даже дворник Арсен катил свою тележку, придерживая железную ручку обеими руками.
На площадке перед третьим подъездом поставили столик, два прожектора и камеру. Оказалось, снимали рекламу каких-то хлопьев. В кадре мальчик лет десяти должен был выйти из подъезда, открыть коробку, улыбнуться и сказать: «Вот это утро!»
Проблема была в том, что дело происходило в два часа дня.
— Камера!
Все замерли.
Мальчик вышел из подъезда.
В этот момент на пятом этаже распахнулось окно.
— СЕРЁЖА! У ТЕБЯ КЛЮЧИ!
— Стоп! — сказал режиссёр.
Окно быстро закрылось.
— Ещё раз.
Мальчик вернулся в подъезд.
— Камера!
Он вышел снова.
Из соседнего двора донеслось: «Бип-бип-бип-бип». Грузовик сдавал назад.
— Стоп.
Режиссёр снял кепку и посмотрел в небо, как будто грузовик находился там.
На третий раз всё шло хорошо до слов «Вот это…», когда у подъезда чихнул Арсен.
— Простите, — сказал он шёпотом.
— Ничего, — ответил режиссёр. — Чихание законом не запрещено.
После этого все почему-то стали бояться чихнуть.
Я сел на лавочку рядом с бабушкой Зоей.
— Долго они так?
— Пока утро не получится, — сказала она.
— Сейчас два пятнадцать.
— Значит, утро сложное.
Самым трудным оказалось не молчать. Самым трудным оказалось молчать всем одновременно.
У Вити из второго подъезда самокат скрипел одним колесом. Он нёс его на руках. У тёти Ларисы зазвонил телефон, и она сунула его в сумку так поспешно, словно там проснулся сверчок. Дворник Арсен перестал мести, потому что метла шуршала. Две девочки играли в камень-ножницы-бумагу без единого слова и всё равно умудрились поссориться жестами.
А потом появилась собака Марта.
Марта жила в первом подъезде и считала, что двор принадлежит ей примерно на две трети. Остальная треть, по её мнению, была временно занята машинами.
Её хозяин дядя Рома вывел её на поводке и сразу увидел табличку.
— Марта, тихо, — прошептал он.
Марта посмотрела на него.
— Тихо.
Она посмотрела на съёмочную группу.
— Даже не думай.
Марта подумала.
И увидела длинную меховую штуку на палке, которую звукорежиссёр держал над актёром. Эта штука слегка качнулась.
Марта решила, что такого во дворе быть не должно.
— Гав!
— Стоп.
— Марта!
— Гав-гав!
— Марта, это микрофон!
Для Марты слово «микрофон» ничего не объяснило.
Она гавкнула ещё раз, уже увереннее.
Я подошёл к дяде Роме.
— Дайте ей мяч.
— Она с мячом носится.
— Не этот.
У меня дома лежал старый теннисный мяч, который Марта любила держать во рту. Через минуту я принёс его. Марта схватила мяч и сразу стала выглядеть гораздо менее политически активной.
— Снимайте, — сказал дядя Рома.
— Пока не съела, — добавил я.
В четвёртый раз актёр дошёл до слов «Вот это утро!». Все вздохнули.
— Отлично! Теперь крупный план коробки!
— Это ещё не всё? — прошептала бабушка Зоя.
Не всё.
Для крупного плана нужно было снять, как хлопья сыплются в миску. Звук для этого не требовался, и двор мгновенно ожил.
Хлопнула дверь машины. Загремел самокат. Арсен взялся за метлу. С балкона кто-то спросил, где зелёная футболка. Даже Марта выплюнула мяч и гавкнула на микрофон, пока он не работал.
Через пять минут мужчина в наушниках поднял руку.
— Сейчас снова пишем звук. Нужна минута тишины.
И тут я понял, что весь двор уже устал выполнять команду, смысл которой никто не знает.
— А что снимаете? — спросил я.
— Отдельно шум двора, — объяснил звукорежиссёр. — Чтобы потом подложить под картинку.
Я посмотрел на него.
— Вы три часа просили двор не шуметь, а теперь вам нужен шум двора?
— Именно.
Бабушка Зоя услышала.
— Это мы можем.
Она откашлялась и сказала нормальным голосом:
— Лариса! Ты кому банку обещала вернуть?
Тётя Лариса ответила с другого конца двора:
— Зое! Я помню!
Арсен покатил тележку. Витя проехал на скрипучем самокате. Кто-то закрыл дверь подъезда. Марта гавкнула. Я постучал мячом о землю — один раз, потом второй.
Звукорежиссёр слушал в наушниках и улыбался.
— Хорошо. Только без специально устроенного шума. Живите как обычно.
— Так мы как обычно гораздо громче, — сказала тётя Лариса.
— Тем лучше.
И тут случилось самое странное за весь день: по команде «живите как обычно» никто не знал, что делать.
Мы стояли и смотрели друг на друга.
— Ну? — сказал режиссёр.
— А можно мячом? — спросил я.
— Теперь нужно.
Я начал стучать мячом. Витя поехал вокруг клумбы. Девочки снова принялись спорить. Бабушка Зоя обсуждала банку. Арсен мёл дорожку. Марта облаивала меховой микрофон, который наконец честно записывал её мнение.
Через минуту звукорежиссёр поднял большой палец.
— Есть.
Съёмочная группа стала собирать кабели. Актёрский мальчик сел на бордюр рядом со мной и сказал:
— Я эту фразу сегодня двадцать семь раз произнёс.
— «Вот это утро»?
— Да.
— Уже почти вечер.
Он посмотрел на часы.
— Вот это утро, — сказал он совершенно без выражения.
Мы засмеялись.
Фургон уехал около половины четвёртого. Табличку с ворот сняли, но двор ещё минут десять разговаривал тише обычного, будто забыл переключиться обратно.
Потом на шестом этаже кто-то уронил металлический таз.
Бабушка Зоя подняла голову.
— Всё, — сказала она. — Наш звук вернулся.
И действительно: через минуту Витя скрипел колесом, Марта спорила с голубями, а я снова стучал мячом по асфальту.
На следующий день тётя Лариса повесила у лавочки свою табличку: «ТИХИЙ ЧАС ОТМЕНЯЕТСЯ».
Никто её не просил.
Но бабушка Зоя сказала, что для порядка так надёжнее.