В нашем дворе есть булочная, которая обычно просыпается раньше всех. Ещё дворник только ставит метлу к стене, а из подвального окошка уже тянет тёплым хлебом. Но однажды утром булочная проснулась, а свет — нет.
Маша узнала об этом первой, потому что бабушка отправила её за батоном и двумя маленькими булочками с маком. На двери висела бумажка: «ОТКРОЕМСЯ, КАК ТОЛЬКО РАЗБЕРЁМСЯ». За стеклом было темно, а внутри кто-то ходил с фонариком.
— Это вы разбираетесь? — спросила Маша, когда дверь приоткрылась.
— Мы, — ответил пекарь Аркадий Семёнович. — И электричество, кажется, тоже. Только оно разбирается отдельно от нас.
Он выглянул во двор. Возле булочной уже стояли семь человек. Потом подошла восьмая — соседка с таксой. Потом девятый — мужчина в велосипедном шлеме.
— Печь у вас тоже не работает? — спросила Маша.
— Печь газовая. Хлеб испечён. А вот касса, весы и холодильник без света. И дверь склада на электрическом замке.
— Значит, хлеб есть, но достать и продать нельзя?
— Часть можно. Часть нельзя. Это гораздо обиднее, чем когда хлеба просто нет.
Из темноты появилась продавщица Роза Петровна с блокнотом.
— Я могу считать на бумаге, — сказала она. — Только мелочи почти нет, а цены у нас не круглые.
— Сделайте временно круглыми, — предложил мужчина в шлеме.
Роза Петровна посмотрела на него так, будто он предложил временно сделать круглыми все дома на улице.
— А потом бухгалтерия сделает круглой меня.
Очередь засмеялась.
Маша заглянула внутрь. На прилавке лежали батоны, ржаные буханки, слойки и те самые булочки с маком. Всё было готово, но вокруг каждого обычного действия вдруг выросло препятствие: нельзя пробить чек, нельзя посмотреть вес, нельзя открыть склад.
— А что можно? — спросила она.
Аркадий Семёнович задумался.
— Можно продавать то, что фасуется поштучно и уже вынесено в зал. Цены на это я помню. Можно записывать продажи, а чеки провести позже, когда касса оживёт. Так иногда делают при аварии, только надо всё записать точно.
— А сдача?
— Вот тут начинается математика с характером.
Маша поставила на подоконник свою тканевую сумку и достала кошелёк. Бабушка дала ей пятьсот рублей одной купюрой.
— У меня тоже без сдачи, — призналась она.
— Прекрасно, — сказал Аркадий Семёнович. — Значит, ты уже полноценный участник бедствия.
В очереди снова засмеялись, но никто не уходил. Людям нужен был хлеб.
Тогда Маша заметила доску, на которой обычно мелом писали «Пирог дня». Мел лежал рядом.
— А если записывать, кому сколько сдачи должны? — спросила она.
Роза Петровна покачала головой.
— Долговую лавку мы устраивать не будем.
— Я не про долг. Можно собирать несколько покупок вместе. Например, одному надо на сто сорок, другому на двести десять, третьему на сто пятьдесят. Вместе ровно пятьсот. Один даст пятьсот, а остальные отдадут ему свои деньги.
Велосипедист снял шлем.
— Это уже похоже на биржу батонов.
— Это похоже на очередь, которая умеет складывать, — сказала Маша.
Роза Петровна сначала нахмурилась, потом открыла блокнот на чистой странице.
— Только каждый платит за своё. Я записываю каждую покупку отдельно. Деньги между собой меняете сами.
Так булочная и открылась — не совсем, а на одну створку двери.
Роза Петровна называла сумму. Маша писала на доске крупно: 140, 210, 150. Люди смотрели, какие суммы можно сложить. Оказалось, это даже интересно.
— Мне батон и две слойки. Двести тридцать, — сказал мужчина в шлеме.
— У меня сто семьдесят, — сказала соседка с таксой.
— Вместе четыреста, — подсчитала Маша.
— А у меня тысяча, — вздохнул мужчина.
— Тогда вы нам пока не подходите, — сказала соседка. — Вы слишком крупный.
Такса чихнула, будто подтверждая.
Постепенно мелочь нашлась. Кто-то принёс из машины горсть монет. Дворник зашёл за ржаной буханкой и расплатился без сдачи. Женщина из соседнего дома вспомнила, что у неё в кармане лежат двести рублей мелкими купюрами.
Очередь стала двигаться.
Но через десять минут появилась новая проблема. Булочки с маком закончились.
— На складе ещё есть коробка, — сказал Аркадий Семёнович. — За электрической дверью.
Маша посмотрела на тёмный коридор.
— А механический ключ есть?
— Есть у управляющего. Он едет.
— Долго?
— Сказал: «Скоро». Это самое неточное время на свете.
Маша могла взять батон и идти домой. Бабушка не ругалась бы: булочки — не лекарство. Но за ней стояла маленькая девочка с папой и всё время спрашивала, будут ли «круглые с маком». Папа отвечал, что, наверное, будут.
Тут во двор въехал фургон молочной компании. Водитель вышел и постучал в дверь.
— Поставка! Двенадцать ящиков.
Аркадий Семёнович даже закрыл глаза.
— Холодильник не работает. Не принимаем.
— У меня маршрут. Я обратно не повезу.
— А я не буду держать йогурты в тёплом зале.
Водитель посмотрел на очередь, на доску с цифрами и на Машу.
— А это что у вас?
— Временная цивилизация, — сказала Роза Петровна.
Маша увидела в кузове фургона металлические стенки и услышала ровное гудение.
— У вас холодильник в машине работает?
— Конечно.
— Тогда ящики пока могут остаться там?
— По документам я должен их передать.
Роза Петровна подошла ближе. Они с водителем стали обсуждать накладную. Маша не понимала половины слов, но поняла главное: иногда правильное решение — не тащить вещи внутрь только потому, что так делают каждый день.
В итоге молочные ящики остались в холодильном кузове до восстановления света, а водитель отметил это в бумагах и позвонил диспетчеру.
Почти сразу после этого во двор быстрым шагом вошёл управляющий с большой связкой ключей.
— Где авария?
— Авария везде понемногу, — ответил Аркадий Семёнович. — Начнём со склада.
Дверь открыли обычным ключом. Из темноты вынесли коробку булочек с маком, ещё батоны и упаковки печенья. Девочка за Машей подпрыгнула.
— Круглые!
— Они самые, — сказал пекарь.
Когда очередь почти закончилась, свет вдруг включился. Загудел холодильник. Пискнула касса. Электронные весы зажгли зелёные цифры.
Все почему-то захлопали.
— Вот теперь можно работать нормально, — сказала Роза Петровна.
Она посмотрела на доску, исписанную суммами.
— Хотя вы тут уже успели устроить ненормально, но вполне прилично.
Маша наконец купила батон и две булочки. Сдачу ей выдала касса — точно до рубля.
Дома бабушка спросила:
— Что так долго?
— Булочная открывалась без электричества.
— И как, открылась?
Маша положила на стол тёплый батон.
— Сначала на одну дверь. Потом на одну доску. А потом уже полностью.
На следующее утро свет был, касса работала, холодильник гудел как положено. Только доску «Пирог дня» Роза Петровна почему-то не вытерла до конца. В углу ещё оставались три числа: 140 + 210 + 150 = 500.
И если кто-нибудь спрашивал, что это значит, Аркадий Семёнович отвечал:
— Это наш запасной источник питания.