— Слышишь? — спросил дядя Саша.
— Что?
— Именно это и слышишь.
Лёня замер посреди маленького магазина у дома. Справа гудела витрина с молоком. Слева шипел холодильник с напитками. За кассой урчал морозильный ларь. Все вместе они звучали так, будто в подвале репетировал хор, которому выдали одну ноту и велели держать её до закрытия.
Лёня пришёл помочь дяде Саше расставить ценники. Магазин готовился открыться после ремонта, но за два часа до прихода покупателей обнаружилась проблема: один холодильник работал неправильно.
— Какой? — спросил Лёня.
— Вот если бы я знал.
На каждом шкафу горела зелёная лампочка. Внутри было холодно. Термометры показывали почти одинаковую температуру. Но раз в несколько минут среди обычного гула возникал короткий металлический стук.
Тук.
Потом тишина.
Через некоторое время снова:
Тук.
Мастер по холодильникам обещал приехать только вечером. Дядя Саша боялся, что неисправный шкаф остановится после открытия, а продукты начнут нагреваться.
— Можно выключать их по одному, — предложил Лёня.
— Можно. Только в каждом уже лежит товар.
— На минуту ничего не случится.
— С молоком — не случится. А вот мороженое у нас капризное. Оно за минуту не растает, зато я за минуту успею испугаться пять раз.
Лёня взял блокнот. В магазине стояли шесть холодильных устройств: две высокие витрины, ларь, шкаф с тортами, холодильный стол за кассой и маленькая машина для льда. Он записал их в столбик.
— Давайте сначала послушаем каждый отдельно.
— Они стоят в одной комнате, — сказал дядя Саша. — Отдельно они слушаться не хотят.
Лёня приложил ухо к молочной витрине.
— Гудит.
— Полезное наблюдение.
— И ещё внутри что-то булькает.
— Это хладагент. Он переносит тепло из шкафа наружу.
— Значит, холодильник не делает холод?
— Он выносит тепло. Но покупателям я так объяснять не буду, а то они решат, что мы торгуем вынесенным теплом.
Тук.
Оба повернулись к витрине с напитками.
— Она! — сказал дядя Саша.
Лёня не был уверен. Звук мог отразиться от плитки. Стены и пол были гладкими, поэтому стук казался то близким, то далёким.
Он нашёл в подсобке картонную трубку от рулона плёнки. Один конец приставил к уху, второй направил на нижнюю решётку витрины.
— Что делаешь?
— Уши с прицелом.
Через трубку обычный гул становился громче, но загадочный стук не повторялся. Они переходили от шкафа к шкафу. Дядя Саша держал трубку, Лёня записывал: «ровный гул», «свист», «бульканье», «дребезжит решётка».
У шкафа с тортами они услышали тонкое звяканье.
— Нашли, — сказал дядя Саша.
Лёня прижал ладонью стеклянную дверцу. Звяканье исчезло, но через минуту из другого конца магазина донеслось знакомое:
Тук.
— Это дверца была, но не наш стук, — сказал он.
Дядя Саша посмотрел на список.
— У нас уже два лишних звука. Если так пойдёт, к открытию соберём оркестр.
Лёня заметил ещё одну вещь. Холодильники гудели не постоянно. Один замолкал, другой начинал работать. Внутри каждого был компрессор — насос, который гонял хладагент по трубкам. Термостат включал компрессор, когда становилось теплее, и выключал, когда нужная температура возвращалась.
— Стук бывает при включении или выключении, — предположил Лёня.
— Хорошо. Как проверим?
Они положили возле каждого шкафа телефон или старый кухонный таймер с секундной стрелкой и стали отмечать, когда меняется звук мотора. Получилась путаница. Пока Лёня следил за молочной витриной, включался ларь. Пока дядя Саша прислушивался к ларю, щёлкал термостат за кассой.
Тогда Лёня придумал дать холодильникам имена.
— Зачем?
— Чтобы быстро записывать.
Молочная витрина стала Басом. Напитки — Шипуном. Ларь — Морозом. Тортовый шкаф — Стекляшкой. Холодильный стол — Кассовым. Машина для льда — Кубиком.
— Почему ларь Мороз, а не Ларь? — спросил дядя Саша.
— Потому что иначе это не хор, а накладная.
Следующие двадцать минут они разговаривали только так:
— Бас замолчал.
— Записал.
— Шипун включился.
— Записал.
— Кубик зажурчал.
— Это он воду набирает.
— Мороз выключился.
Тук.
— После Мороза! — крикнул Лёня.
Они подошли к ларю. Компрессор уже молчал. Внутри спокойно лежали упаковки мороженого. Температура была нормальной.
— Значит, он ломается? — спросил дядя Саша.
— Пока знаем только, что стук совпал с его выключением.
Они дождались следующего цикла. Ларь загудел, проработал несколько минут и остановился.
Тук.
На этот раз звук явно шёл снизу.
Дядя Саша снял нижнюю решётку. За ней стоял чёрный компрессор на четырёх резиновых опорах. Рядом проходила медная трубка. Ничего не болталось.
— Не трогаем, — сказал он. — Там электричество и давление.
Лёня и не собирался. Он посветил фонариком и увидел на полу блестящий круглый предмет.
— Монета?
Дядя Саша достал её длинными щипцами. Это оказалась металлическая шайба — плоское колечко, оставшееся после ремонта. Когда компрессор работал, корпус слегка дрожал, шайба медленно подползала к ножке. При выключении мотор качался на резиновых опорах, ножка касалась шайбы, и та ударяла по металлическому поддону.
— Так просто? — удивился дядя Саша.
— Проверим.
Шайбу убрали. Ларь включился, потом выключился.
Тишина.
Они повторили ещё два раза. Стука не было.
— Значит, мастер может не ехать? — спросил Лёня.
— Пусть всё равно приедет и проверит после ремонта. Мы нашли источник звука, но не выдаём себе диплом холодильщиков.
До открытия оставалось сорок минут. Они вернулись к ценникам, но теперь магазин казался гораздо шумнее прежнего. Стекляшка звякала дверцей. У Баса булькал хладагент. Кубик журчал, набирая воду. На решётке Шипуна дребезжал пластиковый держатель рекламы.
— Раньше я думал, холодильник просто гудит, — сказал Лёня.
— А теперь?
— Теперь вижу, что у каждого свои привычки.
Дядя Саша подкрутил держатель рекламы. Ещё один звук исчез.
Вечером приехал мастер. Он проверил давление, температуру и электрические соединения. Все шкафы были исправны. Шайбу он положил в прозрачный пакет и написал маркером: «Солист».
Пакет повесили в подсобке над столом.
На следующий день Лёня снова зашёл в магазин. Из-за кассы доносился ровный знакомый хор.
— Никто не стучит? — спросил он.
— Нет, — ответил дядя Саша. — Зато Кубик сегодня дважды кашлянул.
Лёня открыл блокнот.
— Во сколько?
Дядя Саша рассмеялся и поставил перед ним стакан лимонада со льдом.
— Сначала выпей. Иначе мы к вечеру дадим им всем отчества.