У тёти Марины весь двор пах листьями смородины, яблоками и сухим деревом. Она жила на краю посёлка и делала травяные сборы. Летом под крышей старого дома работал сушильный чердак: на деревянных рамах лежали листья мяты, малины, земляники и иван-чая.
Лёня поднялся туда сразу после завтрака.
Под потолком медленно вращался большой вентилятор. В двух торцевых стенах были открыты решётки. На сетках листья лежали тонким слоем.
— Здесь совсем не жарко, — сказал Лёня.
— И не должно быть, — ответила тётя Марина. — Нам надо убрать воду, а не зажарить чай.
Она растёрла между пальцами лист мяты. Тот был сухой, лёгкий и пах так резко, будто его только что сорвали.
Потом тётя Марина взяла лист иван-чая с соседней рамы.
— Этот ещё день полежит.
Вечером начался дождь. Он шёл без грома и ветра, ровно и долго. К утру доски крыльца потемнели, трава блестела, а над посёлком висели низкие серые облака.
На чердаке тётя Марина первым делом проверила иван-чай. Согнула лист и нахмурилась.
— Вчера был суше.
Лёня потрогал его. Лист не был мокрым, но легко сгибался и казался прохладным.
На стене висели два прибора. Один показывал температуру. Другой — влажность воздуха. Вчера Лёня запомнил число сорок шесть. Теперь было семьдесят восемь.
— Это много?
— Для сушки — очень много.
Вентилятор вращался как обычно. Решётки оставались открытыми. Но листья почти перестали отдавать влагу.
Тётя Марина начала снимать самые готовые рамы и уносить вниз. Лёня помогал. От каждой поднимался свой запах: мята была холодной, малина напоминала нагретый сад, а иван-чай пах яблоком и хлебной коркой.
— А если включить обогреватель? — спросил Лёня.
— Воздух станет теплее. Но если он останется влажным, мы просто будем гонять одну и ту же воду по кругу.
За решёткой висела мокрая ветка сирени. Обычно с улицы на чердак шёл сухой воздух. Сегодня он сам был насыщен влагой.
Под навесом у тёти Марины стоял небольшой осушитель — белая коробка на колёсиках с бачком внутри. Весной его использовали в комнате для первых трав.
— На весь чердак его не хватит, — сказала она. — Но одну секцию проверить можно.
Они отгородили маленький угол, поставили туда две рамы и осушитель. Лёня принёс школьную тетрадь.
— Будешь считать чай?
— Буду записывать числа.
В девять сорок влажность в секции была семьдесят семь процентов. В десять двадцать — шестьдесят восемь. К одиннадцати — пятьдесят девять.
В бачке осушителя появилась вода.
Лёня поднял его двумя руками.
— Она вся была в воздухе?
— Да. В виде водяного пара.
На остальном чердаке прибор всё ещё показывал семьдесят пять.
К обеду листья в маленькой секции снова начали подсыхать. Но тётя Марина всё равно смотрела на рамы без удовольствия.
— Слишком медленно. Завтра ещё два ящика привезут.
Лёня прошёл вдоль полок. На одной раме листья лежали заметно толще, чем на остальных.
— Почему здесь целая куча?
— Вчера не хватило места. Положили плотнее.
Лёня раздвинул верхний слой пальцами. Сверху листья были прохладными, а внутри — тёплыми и влажными.
Тётя Марина проверила и сразу сняла раму.
— Вот это уже нехорошо. Внутри воздух почти не проходит.
Они разделили листья на две рамы. Одну дополнительную нашли в сарае. Для второй натянули сетку на старую оконную рамку.
Потом Лёня заметил, что у дальней стены почти не чувствуется движения воздуха.
Он оторвал от тетради узкую полоску бумаги. У вентилятора она дрожала. В середине чердака отклонялась в сторону. Возле стены просто висела.
— Тётя Марина, сюда ветер не доходит.
Они посмотрели на полки. Две большие рамы стояли почти вплотную к стене и закрывали путь от боковой решётки.
Их передвинули.
Бумажная полоска сразу шевельнулась.
— Значит, вентилятор может работать, а толку мало? — спросил Лёня.
— Если воздуху некуда идти — да.
После обеда дождь продолжался. Но на чердаке уже многое изменилось. В маленькой секции работал осушитель. Слишком толстые слои разделили. Дальний проход освободили. Воздух теперь проходил между рамами, а не кружил в основном под потолком.
Лёня записывал показания каждый час.
К пяти вечера влажность на чердаке опустилась до шестидесяти шести. На улице она всё ещё была выше семидесяти.
— Почему внутри суше, если решётки открыты?
Тётя Марина показала на лестницу. Дверь в дом оставили открытой.
— Снизу поднимается более сухой воздух. А дождь уже слабее.
Лёня проверил полоской бумаги. У лестницы она заметно тянулась вверх.
К вечеру иван-чай ещё не был готов, но больше не становился влажнее. Листья были суше на ощупь и хуже сгибались.
Утром дождь закончился. Солнца ещё не было, зато облака поднялись выше. Уличная влажность пошла вниз.
Обе решётки открыли полностью.
Через несколько часов тётя Марина взяла лист из той рамы, где вчера была толстая куча. Согнула черешок. Он хрустнул.
— Теперь готов.
Листья пересыпали в большой бумажный мешок. На мешке появилась дата и номер партии.
Лёня заглянул в рабочий журнал.
Рядом с датой тётя Марина записала: «Дождь. Высокая наружная влажность. Разделили слой. Освободили проход воздуха. Осушитель на одной секции».
Ниже была ещё одна строка: «Полоска бумаги удобна для поиска слабого потока».
— Это моя полоска, — сказал Лёня.
— Теперь это официальный прибор стоимостью ноль рублей.
Перед отъездом Лёня ещё раз поднялся на чердак. Большинство рам уже опустели. Вентилятор гудел ровно. Из открытой решётки тянуло свежим воздухом, а под крышей стоял густой запах сухих листьев.
Он поднёс бумажную полоску к дальней стене.
Она сразу отклонилась в сторону свободного прохода.