Компас начал врать возле старой просеки.
Рома сначала решил, что виноват он сам. Он остановился, положил карту на пень и ещё раз совместил красный конец стрелки с севером. По карте тропа должна была уходить почти прямо на восток, к ручью. Компас показывал, что восток находится где-то у заросшего оврага.
— Так не бывает, — сказал Рома.
— Бывает всё, кроме короткой дороги после дождя, — ответил инструктор Илья Сергеевич.
Он шёл сзади и специально не подсказывал. У группы был учебный маршрут по лесной станции: четыре контрольные точки, карта, простой магнитный компас и два часа до обеда. Это было не соревнование. Если кто-то путался, можно было остановиться и разобраться.
Рома повернулся на месте. Стрелка дрогнула и снова уставилась на овраг.
— Карта старая?
— Прошлогодняя.
— Компас сломан?
— Проверим.
Илья Сергеевич достал свой. Его стрелка показала почти туда же.
Это было уже хуже. Один сломанный компас объяснял всё. Два одинаково странных компаса ничего не объясняли.
С ними шли Лиза и Даня. Лиза посмотрела на небо, будто север мог быть написан между облаками.
— Может, мы вообще не там?
Рома показал на развилку позади, потом на высокий сухой дуб и на изгиб просеки.
— Вот развилка. Вот дуб. Вот просека. Если мы не здесь, значит, кто-то переставил половину леса.
Даня одобрительно кивнул:
— Я бы посмотрел.
Илья Сергеевич предложил не спорить с приборами и не верить им сразу.
— Сначала выясните, где начинается странность.
Они вернулись по тропе метров на двадцать. Стрелка постепенно развернулась и встала как обычно. Шагнули обратно к просеке — снова ушла в сторону.
Рома прошёл ещё раз, медленнее.
На пятом шаге — нормально.
На шестом — стрелка дрогнула.
На седьмом — повернулась градусов на двадцать.
На десятом — почти на сорок.
— Здесь что-то магнитное, — сказал он.
— Железный метеорит, — предложил Даня.
— Размером с автобус?
— Тем интереснее.
Лиза присела и стала раздвигать палкой мокрую траву у края просеки. Там лежали обычные камни, прошлогодние листья и куски коры.
Рома снял компас с шеи и поднёс ближе к земле. Стрелка резко ушла вправо.
— Сюда.
Они двинулись вдоль края просеки. Через несколько метров стрелка снова выровнялась. Вернулись. Нарушение было не круглым пятном, а тянулось поперёк тропы широкой полосой.
— Метеорит-поезд, — сказал Даня.
Илья Сергеевич ничего не ответил. Только улыбнулся.
Рома посмотрел на карту. Просека была отмечена тонкой белой линией. Рядом — болото, ручей и старая лесная дорога. Никаких железных дорог.
— А раньше здесь что было?
— Хороший вопрос, — сказал инструктор. — Но ответ я пока не дам.
До следующей контрольной точки оставалось меньше километра. Можно было обойти подозрительное место и продолжить. Но Роме уже хотелось понять, почему два компаса одновременно сошли с ума.
На противоположной стороне просеки он заметил прямой ряд невысоких бугорков. Лес редко делает что-то совсем прямое. Бугорки шли одной линией и исчезали под кустами.
Рома подошёл к ближайшему и осторожно отодвинул мох носком ботинка. Под ним показался рыжий край металла.
— Нашёл.
Илья Сергеевич остановил его рукой.
— Не выкапываем. Сначала смотрим, что видно без раскопок.
Они очистили только поверхность. Из земли торчала узкая ржавая полоса, сантиметров пять шириной.
— Рельс? — спросила Лиза.
— На рельс похоже, — сказал Рома. — Но где второй?
Даня прошёл параллельно первой линии, держа компас низко над землёй. В трёх шагах стрелка опять дёрнулась.
Под мхом нашлась ещё одна металлическая полоса.
Теперь всё стало похоже на железную дорогу, только слишком маленькую и почти полностью проглоченную лесом.
Илья Сергеевич наконец объяснил:
— Здесь когда-то была узкоколейка. По ней вывозили лес. Рельсы в некоторых местах сняли, в некоторых бросили. Я знал, что остатки есть севернее, но про этот кусок не знал.
— И рельсы тянут стрелку?
— Могут. Особенно если рядом много железа. Компас показывает направление магнитного поля, а большая железная штука рядом это поле искажает.
Рома снова положил компас на ладонь. На расстоянии от рельса стрелка смотрела на север. Стоило приблизить её к металлу — север начинал путешествовать.
Даня был немного разочарован.
— Метеорит был бы лучше.
— Метеорит можно оставить на следующий маршрут, — сказал Илья Сергеевич.
Они пошли дальше, но теперь возникла новая проблема. Тропа ещё метров двести шла рядом со старой узкоколейкой, и компас то приходил в себя, то снова ошибался.
Рома убрал его в карман.
— Тогда идём по карте без него.
— Каким образом? — спросила Лиза.
Рома показал на ручей. На карте он пересекал тропу впереди и делал характерный изгиб. Слева тянулся длинный склон, справа начиналось болотце. Всё это можно было увидеть вокруг.
— До ручья нам нужен не север, а правильная тропа. Она одна идёт между склоном и болотом.
Илья Сергеевич кивнул.
— Компас помогает читать карту. Он не заменяет карту.
Через десять минут они услышали воду. Ручей оказался точно там, где должен был быть. На другом берегу стоял деревянный столб с синей меткой — вторая контрольная точка.
Рома отметил её карандашом в маршрутном листе.
Дальше старые рельсы уходили в сторону. Компас снова стал показывать спокойно. Они проверили его возле ручья, потом на поляне, потом у третьей точки. Ошибка не возвращалась.
На обратном пути Рома попросил остановиться у просеки ещё раз. Теперь он хотел измерить, насколько далеко чувствуется железо. Они не делали из этого серьёзную научную работу: просто вставали через каждые два шага и записывали, куда отклоняется стрелка.
Получилась короткая таблица. Ближе всего к рельсам ошибка была самой большой, дальше уменьшалась, а примерно через пятнадцать метров становилась почти незаметной.
— А телефонный компас тоже ошибётся? — спросила Лиза.
Илья Сергеевич разрешил проверить. Телефон показал север, потом при приближении к рельсу его экранный указатель тоже начал вращаться.
— Там другой датчик, но принцип похожий, — сказал инструктор. — Он тоже измеряет магнитное поле вокруг себя.
Даня немедленно положил телефон на рельс.
— Теперь у нас юг везде.
— Теперь у тебя есть прекрасная причина убрать телефон с мокрого железа, — ответил Илья Сергеевич.
После обеда они занесли находку на карту лесной станции. Не как действующую железную дорогу, конечно. Илья Сергеевич поставил пунктир и написал: «остатки узкоколейки, возможное влияние на компас».
Рома попросил не убирать этот участок из учебного маршрута.
— Почему? — удивилась Лиза. — Там же прибор врёт.
— Поэтому и не надо убирать.
На следующий день другая группа дошла до той же просеки. Рома в этот раз был не участником, а помощником на станции. Он видел издалека, как ребята остановились, посмотрели на карту, потом на компасы и начали спорить.
Даня хотел заранее крикнуть про рельсы, но Рома остановил его.
— Подожди. Пусть сначала найдут место, где север ломается.
Через несколько минут один из ребят присел у мха.
— Тут железо!
Рома улыбнулся. На карте север по-прежнему был наверху, ручей — впереди, а старые рельсы лежали там же, где пролежали много лет. Спорил с ними только компас — и теперь было понятно почему.