Лера заметила воду раньше всех. Узкая блестящая полоска ползла по стенке раскопа и исчезала под деревянным настилом.
— У нас течь, — сказала она.
Археолог Марина Сергеевна отложила кисточку и посмотрела на небо. Над степью собиралась тяжёлая серая туча.
— До дождя ещё часа два, — сказала она. — А это грунтовая вода. Значит, старый канал снова открылся.
Раскоп находился на месте древнего поселения. От домов остались основания стен, печи и сеть глиняных желобов. По ним когда-то подавали воду в мастерские и сады. Лера приехала сюда с мамой на летнюю практику и уже знала: желоб, замазанный глиной, мог быть частью большой системы, а случайно сдвинутый камень — её единственной целой заслонкой.
Вода между тем прибавлялась.
— Если она пойдёт в квадрат семь, там размоет слой с бусинами, — сказала Марина Сергеевна.
Квадратом археологи называли участок раскопа, размеченный верёвками. В седьмом квадрате утром нашли россыпь маленьких синих бусин. Они лежали почти так же, как много веков назад, и по их положению можно было понять, что находилось рядом.
Рабочие начали ставить мешки с песком. Лера присела у блестящей полоски и проследила её до места, где из земли торчал край глиняной трубы.
— Тут не просто вода. Она идёт по каналу.
— Канал забит, — ответил техник Артём. — Иначе вода не вылезала бы наружу.
Он просунул внутрь гибкий щуп. Тот вошёл на полметра и упёрся.
— Засор.
— Или поворот, — сказала Лера.
Артём поднял бровь.
— У глиняных труб повороты не делают такими резкими.
Лера вспомнила план, который чертила вчера. На нём водовод шёл к мастерской красильщика, потом терялся у круглой площадки. Площадку считали основанием печи, хотя золы там почти не нашли.
Она развернула планшет с планом.
— Смотрите. Если труба идёт к круглой площадке, то щуп как раз должен упираться в её край.
Марина Сергеевна взглянула на тучу, потом на воду.
— Проверяем быстро и ничего не разбираем без фиксации.
Они сняли верхний слой земли возле площадки. Лера работала совком, Артём — узким шпателем. Через несколько минут показался глиняный обод, а в нём прямоугольная выемка.
— Шибер, — сказал Артём.
Слово стало понятным сразу: в выемке лежала плоская каменная пластина, похожая на дверцу. Она могла перекрывать поток.
Пластина стояла криво. Вода просачивалась под ней и уходила в боковой канал.
— Её заклинило, — сказала Лера.
— И трогать просто так нельзя, — ответила Марина Сергеевна. — Сдвинем — вода может хлынуть куда угодно.
Они расчистили площадку целиком. От неё отходили три канала. Один вёл к мастерской, второй — к садовым ямам, третий — вниз по склону. На глине сохранились царапины: короткая, длинная и две короткие.
— Метки направлений? — предположил Артём.
— Или уровней воды, — сказала Лера.
Туча уже закрыла половину неба. Ветер поднял пыль, верёвки над квадратами задрожали.
Марина Сергеевна велела всем вынести находки из низких участков. Лера помогла перенести коробки, но всё время смотрела на три канала. Если просто вынуть заслонку, поток выберет самый низкий путь. Вероятнее всего — к бусинам.
Она налила воду в пластиковый лоток и насыпала три дорожки из влажного песка, повторяя форму каналов.
— Что ты делаешь? — спросил Артём.
— Маленькую копию.
Они положили на развилку кусочек картона вместо заслонки. Лера приподняла его на один край. Вода пошла сразу по двум дорожкам. Приподняла другой — поток ушёл в третью.
— Значит, пластину не вынимали, — сказала она. — Её поворачивали.
На настоящем шибере сбоку нашёлся круглый выступ, почти скрытый землёй. Артём осторожно расчистил его кистью.
— Ручка.
Но ручка не двигалась.
Дождь ударил по тенту первыми крупными каплями.
— Пять минут, — сказала Марина Сергеевна. — Потом все наверх.
Лера снова посмотрела на царапины. Короткая была рядом с каналом к мастерской, длинная — рядом со спуском, две короткие — у садов. Она провела пальцем по глине и заметила, что длинная царапина продолжалась под комком засохшей глины.
Комок оказался не грязью, а маленьким клином, вставленным в паз.
— Вот почему ручка не идёт. Её закрепили.
— Хорошо заметила, — сказал Артём. — Но клин тоже нельзя выдёргивать резко.
Они размочили глину из пульверизатора и понемногу освободили клин. Дождь усилился. Вода уже переливалась через мешки у седьмого квадрата.
Артём придержал пластину, Марина Сергеевна подняла клин на несколько миллиметров.
— Лера, смотри на боковой канал.
Лера легла на настил и посветила фонариком внутрь. Там вода дрожала, но почти не двигалась.
— Ещё чуть-чуть.
Пластина повернулась. Сначала раздалось тихое бульканье, потом вода с силой ушла в канал, который вёл вниз по склону.
— Пошла! — крикнула Лера.
В седьмом квадрате уровень перестал расти. Через минуту блестящая лужа начала уменьшаться.
Все поднялись под тент. Дождь шумел так громко, что разговаривать приходилось почти криком.
— Получается, круглая площадка была не печью, — сказала Лера.
— Похоже на распределительный узел, — ответила Марина Сергеевна. — Вода приходила сюда, а заслонкой её направляли туда, где она была нужна.
— А клин фиксировал положение, — добавил Артём.
После ливня раскоп проверили заново. Бусины остались на месте. Нижний канал вывел воду к старой дренажной канаве, которую раньше принимали за случайную промоину.
На следующий день Лера перерисовала план. Вместо круглой печи на нём появился водораспределитель с тремя отводами. Рядом она нарисовала маленькую схему заслонки и подписала, как менялся поток при повороте.
Марина Сергеевна просмотрела чертёж.
— Всё точно. Только добавь клин.
Лера дорисовала узкий треугольник в пазу.
— Теперь точно.
Днём к раскопу подвели временную трубу и отвели грунтовую воду в безопасную сторону. А древний шибер оставили в том положении, в котором он снова проработал после нескольких сотен лет. На глине рядом ещё виднелась длинная царапина — та самая, что указывала воде дорогу вниз по склону.