В мастерской пахло бумагой, льняным маслом и чуть-чуть — мокрой фанерой. Лера заметила это ещё с лестницы, хотя дверь была закрыта.
Тётя Ира печатала афиши для маленького музея речного судоходства. На афише был жёлтый берег, чёрная надпись и синяя вода с белым силуэтом старого парохода. Цвета наносили по очереди: сначала жёлтый, потом синий, потом чёрный. Для каждого цвета на стол ставили отдельную рамку с натянутой мелкой сеткой.
— Сегодня только синий, — сказала тётя Ира. — Жёлтый уже высох. Чёрный будет завтра.
Лера положила рюкзак под стул и подошла к сушильной решётке. На ней лежали двадцать два листа. На каждом берег был одинаково жёлтым, но немного разным на ощупь: где краски легло больше, поверхность была гладкой, где меньше — почти чувствовалась бумага.
— Почему вы не печатаете сразу все цвета одной машиной?
— Потому что это ручная шелкография. Смотри.
Тётя Ира подняла рамку. В сетке был незаметный издали рисунок. Там, где должна пройти синяя краска, сетка оставалась открытой. В остальных местах отверстия были закрыты специальным слоем.
Она положила лист на стол вплотную к двум металлическим упорам — маленьким уголкам, которые не давали бумаге сдвинуться. Опустила рамку, вылила полоску синей краски и провела по сетке резиновым ракелем.
Когда рамка поднялась, на жёлтом листе появилась синяя река.
Лера смотрела на край воды. Он точно совпал с краем жёлтого берега.
— А если лист положить на миллиметр левее?
— Тогда река выйдет на сушу.
— На миллиметр?
— На афише это будет очень хорошо видно.
Первые семь листов получились одинаковыми. На восьмом Лера заметила тонкую жёлтую полоску между берегом и водой.
— Здесь щель.
Тётя Ира наклонилась.
— Есть. Полмиллиметра.
Она отложила лист в сторону и проверила упоры. Правый был затянут. Нижний тоже. Рама закрывалась ровно.
Девятый лист оказался лучше. На десятом жёлтая полоска появилась снова, но уже с другой стороны.
— Будто бумага гуляет, — сказала Лера.
— Или мы гуляем.
Тётя Ира вытерла руки, взяла линейку и измерила расстояние от края рисунка до края листа. Потом ещё на двух заготовках. Цифры отличались.
— Жёлтый слой печатали вчера на другом столе? — спросила Лера.
— На этом же.
— Тогда почему край у рисунка не в одном месте?
Тётя Ира не ответила сразу. Она взяла чистый лист из пачки и приложила к напечатанному. Края не совпали: один лист был чуть шире.
— Бумага, — сказала она.
— Её неправильно нарезали?
— Возможно. Но давай не торопиться.
Они выбрали пять листов из разных мест стопки и промерили ширину. Один был шире почти на миллиметр, два — примерно на полмиллиметра. Лера уже решила, что виноват резак, но тётя Ира перевернула лист и посмотрела на него против света.
— Видишь волны?
Бумага едва заметно выгибалась между пальцами.
— Она мокрая?
— Не мокрая. Но вчера здесь было сыро. Бумага набрала влагу из воздуха.
Лера знала, что от воды разбухает деревянная дверь на даче. Но чтобы так же вела себя бумага, она раньше не думала.
Тётя Ира достала из шкафа небольшой прибор с экраном. На нём было написано «68%».
— Влажность воздуха. Для этой бумаги многовато.
— И она стала больше?
— Немного. Причём не обязательно одинаково во все стороны. Волокна в листе лежат в основном вдоль одного направления.
Она согнула узкую полоску бумаги сначала вдоль, потом поперёк. В одну сторону та сгибалась мягче.
— Но мы же не можем уменьшить лист обратно, — сказала Лера.
— Можем подождать, пока он привыкнет к более сухому воздуху. Только у нас выставка открывается послезавтра, и ждать сутки неудобно.
Они включили осушитель. Аппарат загудел и через некоторое время начал собирать воду в прозрачный бачок.
Пока воздух становился суше, тётя Ира решила не печатать. Лера ожидала, что будет скучно, но мастерская оказалась полна дел. Они промыли ракелем край сетки, закрыли банку с синей краской, подписали неудачные листы карандашом на обороте и разобрали вчерашнюю стопку по размеру.
Через час влажность на приборе снизилась до пятидесяти пяти процентов.
Лера снова измерила самый широкий лист. Он стал уже примерно на треть миллиметра.
— Значит, надо дождаться, когда все станут одинаковыми?
— Вот здесь начинается самое интересное, — сказала тётя Ира. — Не станут.
Она показала на лист с жёлтым берегом. Жёлтый слой уже был напечатан, когда бумага имела один размер. Если лист теперь немного уменьшился, рисунок тоже оказался чуть ближе к краям. Синий слой надо было совместить не с самим листом, а с уже существующим изображением.
— Тогда упоры бесполезны?
— Не совсем. Они дают начало. Но точную совмещённость мы проверяем по меткам.
В четырёх углах афиши были крошечные крестики. На готовом листе их потом отрежут. Лера раньше принимала их за случайные значки.
Тётя Ира положила один лист на стол и подвинула его так, чтобы жёлтые крестики совпали с прозрачными отметками на рамке.
— Это приводка, — сказала она и сразу показала, что имеется в виду: один крестик стоял чуть левее, второй точно на месте. — Цвета должны прийти в одну точку.
Они ослабили винты у левого упора и передвинули его на волосок. Напечатали пробный лист.
Синяя вода легла точно к берегу вверху, но внизу снова появилась жёлтая щель.
Лера молчала дольше обычного.
— Если наверху совпало, а внизу нет, значит, лист повернулся?
— Возможно.
— Или стал трапецией?
Тётя Ира улыбнулась.
— Для бумаги это звучит обидно, но да. Чуть-чуть.
Они разложили листы по тому, как расходились угловые крестики. Большинство можно было напечатать с одной настройкой. Несколько требовали отдельной поправки. Три листа тётя Ира сразу отложила: изображение на них растянулось слишком неравномерно.
— Их выбросим?
— Нет. На обороте будут пробные отпечатки для следующей работы.
После этого работа пошла медленно, зато спокойно. Лера подавала листы из одной стопки. Тётя Ира совмещала метки, опускала рамку и проводила ракелем. Синий слой ложился плотным, чуть блестящим прямоугольником, и белый пароход появлялся внутри него будто вырезанный.
На шестнадцатом листе синяя краска стала заметно светлее.
— Теперь что? — спросила Лера.
Тётя Ира посмотрела на сетку.
— На этот раз бумага ни при чём.
Она провела ракелем по рамке без листа. Краска собралась полосой у дальнего края.
— Мало краски?
— Не только. Мы часто останавливались. Часть воды из краски успела испариться, она стала гуще и хуже проходит через сетку.
Тётя Ира не стала лить воду прямо в раму. Она взвесила краску в отдельной чашке, добавила небольшое количество рекомендованного разбавителя и тщательно размешала. Потом сделала пробный оттиск на обороте брака.
Синий снова стал ровным.
— Тут всё измеряется? — спросила Лера.
— Почти всё, что потом хочется повторить.
К вечеру на сушильной решётке лежали двадцать четыре хороших листа. Два сделали дополнительно, потому что тётя Ира всегда печатала небольшой запас. Один лист оставался последним.
Он был из той самой тройки, где крестики расходились сильнее всего.
— Его тоже на пробу? — спросила Лера.
Тётя Ира покачала головой.
— Давай посмотрим.
Они положили лист на стол. Верхний левый крестик совпал, правый ушёл наружу, нижний правый — ещё дальше. Если двигать лист целиком, один угол исправлялся, другой становился хуже.
Лера посмотрела на жёлтый берег. Он был красивый и совершенно обычный. Только сама бумага за сутки успела немного изменить форму.
— А если печатать не всю реку сразу?
— Тогда понадобится другая форма. Для одного листа это бессмысленно.
— А если считать этот лист не афишей?
Тётя Ира подняла брови.
Лера взяла карандаш и на обороте написала дату. Рядом — влажность утром и вечером, ширину листа и коротко: «цвет не совмещается во всех четырёх метках».
— Это будет пример, почему бумагу надо выдерживать в мастерской до печати.
Тётя Ира помолчала и поставила лист на отдельную полку.
— Тогда он полезнее афиши.
На следующий день они печатали чёрный текст. Бумага провела ночь в мастерской и вела себя гораздо спокойнее. Лера уже не смотрела только на красивую середину листа. Сначала она проверяла маленькие крестики по углам.
К вечеру афиши стояли рядами у стены. Жёлтый берег, синяя река, чёрные буквы. На каждой воде белел один и тот же пароход.
А последний синий лист лежал отдельно. На нём река чуть-чуть не доходила до берега, зато вокруг четырёх крошечных крестиков карандашом были записаны цифры. Тётя Ира приколола его над столом.
Через неделю Лера снова пришла в мастерскую. Влажность была сорок девять процентов. Под тем листом появилась узкая бумажная полоска с надписью: «Не спешить печатать то, что ещё меняет размер».
Лера прочитала, взяла линейку и измерила лист ещё раз. Он оказался почти таким же, как остальные.
Но синяя река, конечно, уже никуда не передвинулась.