На стеллаже номер четыре грибы выглядели так, будто весь ряд одновременно повернул головы к двери.
С одной стороны шляпки были гладкие, серые и чуть прохладные. С другой — края подсохли и завернулись вверх тонкими волнами. Лера заметила это раньше дяди Вадима, потому что как раз несла ему коробку с этикетками и шла вдоль стеллажа медленно, стараясь не задеть тяжёлые белые мешки.
В этих мешках росла вешенка. Из прорезей в плёнке торчали плотные пучки грибов, похожие на маленькие серые веера. Помещение было не похоже ни на лес, ни на теплицу: белые стены, металлические полки, влажный прохладный воздух и ровный шум вентилятора под потолком.
— Дядь Вадим, у них справа уши загнулись, — сказала Лера.
— У грибов нет ушей.
— Тогда у них справа всё, что вместо ушей.
Он поставил на пол ящик и наклонился к стеллажу.
— Вот это уже интереснее.
Лера приезжала на ферму третий раз за лето. Её мама делала для небольших магазинов упаковку, а дядя Вадим выращивал вешенку в бывшем холодильном контейнере за городом. Обычно он показывал Лере понятные вещи: как из белого грибного мицелия — тонких нитей внутри мешка — появляются маленькие плотные бугорки, как они за несколько дней раскрываются, почему грибы срезают целой гроздью.
Но с четвёртым стеллажом было непонятно.
Дядя Вадим посмотрел на прибор у двери.
— Влажность восемьдесят девять процентов. Нормально.
На стене висел датчик в белой коробочке. Он показывал ещё температуру и количество углекислого газа. Если грибы дышали в закрытом помещении слишком долго, газа становилось больше, и вентиляция подавала свежий воздух.
Лера провела пальцем возле подсохшего края одной шляпки, не касаясь её.
— А почему прибор говорит, что мокро, а гриб говорит, что сухо?
— Прибор ничего не говорит про этот гриб. Он говорит про воздух возле себя.
Дядя Вадим снял со стеллажа два пучка, один с середины, другой с самого края. Положил рядом.
Средний был ровный. Крайний выглядел так, словно провёл день у открытого окна.
— Может, у двери суше? — спросила Лера.
— Тогда страдал бы весь край комнаты. А здесь только верхние две полки и только примерно метр стеллажа.
Они прошли вдоль ряда. Дальше грибы снова были нормальными.
Дядя Вадим включил фонарик телефона и посмотрел вверх. Под потолком шла серебристая труба вентиляции. Через круглые отверстия из неё поступал свежий воздух. Возле четвёртого стеллажа труба ничем особенным не отличалась.
— Вчера всё поливал? — спросила Лера.
— Здесь не поливают шляпки. Туман дают в воздух. Видишь форсунку?
Из тонкой трубки под потолком вылетало почти невидимое облачко. Через секунду его уже нельзя было различить.
— Значит, туман не долетает.
— Возможно. Но влажность у нас держится.
Он принёс маленький переносной измеритель и поставил его прямо на сухой край полки. Через несколько минут тот показал восемьдесят семь процентов.
— Почти то же самое, — сказал дядя Вадим.
Лера была разочарована. Ей хотелось, чтобы маленький прибор немедленно поймал виновника и запищал. Но он просто лежал между мешками и показывал цифры.
Они ушли упаковывать утренний урожай. В соседней комнате было теплее, на столе стояли весы, коробки и рулон наклеек. Дядя Вадим всё время поглядывал через дверь на четвёртый стеллаж.
Лера складывала коробки и заметила, как тонкий обрывок этикеточной бумаги на столе подрагивает от вентилятора.
— А ветер можно увидеть без прибора?
— Дымом можно, но дым к грибам мы точно не понесём.
— Бумагой?
Дядя Вадим перестал клеить этикетку.
Через пять минут у них было десять узких полосок лёгкой бумаги. Они прикрепили их кусочками малярной ленты к стойкам: у двери, возле датчика, на середине четвёртого стеллажа и возле подсохших грибов.
Большинство полосок лениво шевелилось. Одна, на верхней полке, вытянулась почти горизонтально.
— Ого, — сказала Лера.
Рядом повесили вторую. Та тоже сразу натянулась.
— Вот тебе и восемьдесят семь процентов, — сказал дядя Вадим. — Влажный воздух есть. Только он мчится мимо грибов слишком быстро.
— Они обветриваются?
— Похоже на то.
Теперь надо было понять, откуда идёт струя.
Лера переставляла полоску бумаги через каждые двадцать сантиметров, а дядя Вадим отмечал кусочками синей ленты места, где она отклонялась сильнее. Получилась короткая дорожка от верхней полки к потолку.
Там, где серебристая труба поворачивала к стене, воздух выходил через обычное круглое отверстие. Под ним стояла небольшая металлическая пластина. Пластина должна была направлять поток в проход, чтобы свежий воздух успевал смешаться с влажным воздухом помещения.
Но она смотрела прямо на грибы.
— Она всегда так стояла? — спросила Лера.
Дядя Вадим достал стремянку.
— Вчера я мыл воздуховод. Снимал эту штуку.
Он поднялся на две ступеньки, потом спустился.
— И поставил её обратно наоборот.
Лера посмотрела на него.
— То есть грибы победили прибор?
— Нет. Прибор был совершенно прав. И грибы тоже.
Он развернул пластину. Бумажная полоска на полке сразу опустилась. Теперь она только слегка покачивалась.
Казалось, дело закончено, но дядя Вадим не стал объявлять четвёртый стеллаж спасённым.
— Подождём до завтра.
— Почему? Мы же нашли ветер.
— Нашли то, что похоже на причину. Если новые края перестанут сохнуть, тогда будем знать больше.
Он пометил две молодые грозди зелёными прищепками, чтобы утром сравнить их с фотографиями. Лера сфотографировала ещё одну — ту, что росла на самой неудобной верхней полке.
На следующий день они приехали рано. В контейнере пахло влажной древесиной и грибами. Лера сначала посмотрела на бумажные полоски. Все висели спокойно.
Потом — на зелёные прищепки.
За ночь молодые шляпки заметно расправились. Новые края были тонкими и ровными. Старые подсохшие места, конечно, обратно не разгладились.
— Значит, точно пластина? — спросила Лера.
— Почти точно. Давай ещё проверим дальнюю полку.
Они прошлись с бумажными полосками по комнате. Воздух двигался везде, но нигде не бил узкой струёй прямо в мешки.
Дядя Вадим записал в журнал: «Стеллаж 4. Подсушивание края. Причина: неверно установлен направляющий щиток после мойки. Исправлено». Потом добавил: «Проверять положение щитков после обслуживания».
— А про меня? — спросила Лера.
— Что про тебя?
— «Причина найдена благодаря очень хорошему специалисту по грибным ушам».
Он дописал на полях: «Обнаружено Лерой».
К обеду грозди с четвёртого стеллажа срезали. Подсохшие грибы отложили отдельно: они были съедобными, но для красивых магазинных коробок уже не годились. Остальные легли рядами, прохладные и упругие.
Перед отъездом Лера заглянула в контейнер ещё раз. Серебристая труба тихо гудела под потолком. На стойке висела забытая бумажная полоска и едва заметно поворачивалась в ровном воздухе. На этот раз ни один гриб за ней не следовал.