На старте Лера увидела стрелку приёмника и сразу нахмурилась.
— Она показывает на сарай.
— Пока только кажется, что на сарай, — сказал Сергей Викторович. — Сегодня как раз тот случай, когда прибор умеет говорить правду очень убедительным голосом и всё-таки заводит не туда.
В кружке радиопеленгации скрытый передатчик называли «лисой». Никакой настоящей лисы в кустах не сидело: маленькая коробка раз в несколько секунд посылала короткую серию сигналов. Задача была найти её по направлению, откуда сигнал слышнее всего.
Лера надела наушник, подняла приёмник и медленно повернулась. В наушнике сначала было почти тихо, потом раздалось быстрое «пи-пи-пи», стало громче и снова ушло в шорох.
— Северо-восток, — сказала Лера и провела карандашом линию на карте парка.
Сергей Викторович кивнул:
— Только не беги сразу по линии. Возьми второе направление.
Это правило Лера знала. Одно направление говорило лишь: где-то там. Два, взятые из разных мест, уже могли пересечься около цели.
Она пробежала метров двести вдоль дорожки к старому павильону проката. Там снова подняла приёмник.
Сигнал оказался ещё громче. И снова максимум приходился почти точно на длинный металлический сарай за теннисными кортами.
— Ну вот, — сказала Лера. — Значит, там.
Сергей Викторович не ответил. Он стоял в стороне и смотрел так, будто ему было интересно не где спрятана «лиса», а когда Лера начнёт спорить с собственным прибором.
Она пошла к сараю. Чем ближе подходила, тем громче пищал наушник. У ворот сигнал стал таким сильным, что различать направление оказалось трудно: Лера поворачивала приёмник на четверть круга, а громкость почти не менялась.
— Перегрузился? — спросила она.
— Похоже.
Лера убавила чувствительность. Так приёмник переставал хватать всё подряд и начинал лучше различать сильный сигнал. Теперь справа было громче, слева тише.
Она обошла сарай.
За ним не было ничего, кроме узкой полосы травы, забора и двух пустых пластиковых ящиков.
Лера проверила ящики, заглянула под водосток, потом даже присела возле бетонного бордюра.
«Лисы» не было.
Зато у стены сигнал ревел так, будто передатчик замуровали внутрь.
— Можно было спрятать в сарае? — спросила Лера.
— По условиям — нет. Мы не прячем там, куда участнику нельзя свободно зайти.
— Тогда приёмник врёт.
— Он ничего не знает о правде и лжи. Он показывает радиосигнал.
Лере это объяснение не понравилось именно потому, что было правильным.
Она отошла от стены на двадцать шагов. Сигнал ослаб. Вернулась — усилился.
Потом заметила странность. Если встать у северного угла сарая, максимум был прямо перед ней. Если у южного — тоже почти прямо перед ней. Выходило, будто передатчик растянулся вдоль всей металлической стены.
— Так не бывает, — сказала Лера.
— Хорошее наблюдение.
Она посмотрела на стену. Волнистые листы оцинкованного железа блестели на солнце.
На занятиях им рассказывали про отражение радиоволн, но тогда Сергей Викторович поставил на стол металлический противень, и всё выглядело как аккуратный опыт. Сейчас противень оказался длиной метров сорок.
— Это отражение?
— Проверь.
Лера вернулась к первой точке. Там линия на карте указывала на сарай. Она отошла в сторону, к аллее с липами, где между ней и сараем оказались деревья и кусты, и снова повернула приёмник.
Максимум ушёл левее.
Она нарисовала вторую линию другим цветом.
Потом перешла ещё дальше, к детской площадке. Там сигнал был слабее, зато направление определялось отчётливо. Третья линия пересекла вторую не возле сарая, а у дальнего края парка — возле невысокого холма с кустами шиповника.
Первая линия туда не попадала вообще.
— Три направления на одну «лису», — сказала Лера. — И одно явно лишнее.
— Или не лишнее, а отражённое.
Лера посмотрела на карту. Если мысленно продолжить линию от первой точки к сараю, а потом представить, что сигнал отскочил от металлической стены, получался как раз район холма.
— Как мяч от борта?
— Примерно. Только радиоволна не рисует тебе на земле красивую траекторию.
Лера направилась к холму, но теперь не бежала. Каждые пятьдесят метров она останавливалась и проверяла направление.
Сначала «лиса» была впереди. Потом чуть правее. У основания холма сигнал снова стал слишком сильным.
Лера убавила чувствительность почти до минимума.
Писк исчез.
— Всё? — спросила она.
— Передатчик не выключался.
Лера сделала шаг вправо. Тишина. Шаг влево — короткое «пи-пи-пи».
Она повернулась боком. Сигнал стал ещё слабее.
Тогда Лера вспомнила второй приём, который они пробовали на тренировке: когда сигнал слишком сильный, собственным телом можно немного заслонить антенну и понять, с какой стороны источник. Она медленно поворачивалась, пока сигнал не стал самым тихим.
Теперь «лиса» должна была быть у неё за спиной.
За спиной рос шиповник.
— Очень смешно, — сказала Лера в сторону Сергея Викторовича.
— Я ничего не говорил.
— Зато вы умеете прятать коробки в колючках.
Она не полезла внутрь. Вместо этого обошла кусты. С другой стороны стоял низкий деревянный щит с картой лыжной трассы. Под нижней перекладиной, привязанная серой лентой, висела маленькая чёрная коробка.
На ней мигал зелёный светодиод.
— Нашла.
Лера записала время и не стала сразу снимать передатчик. По условиям тренировки после находки надо было показать инструктору не только место, но и объяснить путь.
Она разложила карту на щите.
— Первая точка дала ложное направление на стену сарая. Вторая тоже почти на стену, потому что я была близко к ней. Потом я ушла туда, где отражение стало слабее, и взяла два новых направления. Они пересеклись у холма. Дальше снизила чувствительность и использовала затенение телом.
— Почему ты решила, что первая линия именно отражённая, а не просто ошибочная?
Лера задумалась.
— Потому что ошибка повторялась рядом с одной и той же металлической стеной. И когда я сместилась от неё, направление изменилось. Если бы я просто криво держала приёмник, оно менялось бы вместе со мной непредсказуемо.
Сергей Викторович кивнул:
— Вот теперь можно снимать «лису».
На обратном пути они снова прошли мимо сарая. Лера остановилась у того места, где сигнал раньше казался самым сильным, и включила приёмник. Передатчик теперь лежал у неё в рюкзаке и молчал, но Сергей Викторович включил запасной на холме.
В наушнике опять появилось уверенное «пи-пи-пи» со стороны железной стены.
Лера усмехнулась.
— Вот ведь наглый.
— Кто?
— Сигнал. Знает, где я уже ошибалась.
— Сигнал ничего не знает.
— Я знаю. Но так удобнее на него сердиться.
Она достала карту и рядом с первой линией поставила маленькую букву «О» — отражение. Потом провела правильную линию от холма к точке, где стояла.
Теперь на карте было видно, почему три уверенных направления сначала не соглашались между собой и почему одно из них всё-таки оказалось полезным. Оно не показывало место передатчика напрямую, зато показывало место, где Лера перестала верить самой громкой подсказке без проверки.
На финише следующий участник уже надевал наушники.
— Совет дашь? — спросил он.
Лера посмотрела на длинную серебристую стену сарая.
— Дам один. Если прибор очень убедительно ведёт тебя в железную стену, сначала возьми ещё одно направление. Желательно подальше от этой стены.
И побежала сдавать карту, пока Сергей Викторович не успел добавить к её совету целую лекцию.