В городской парк мы с Ромой пришли после закрытия. Не тайком: у нас были временные пропуска волонтёров и взрослая руководительница, биолог Марина Сергеевна. Но всё равно было непривычно видеть знакомую аллею без велосипедов, колясок и продавца мороженого.
Мы участвовали в ночной переписи летучих мышей. Их голоса слишком высокие для человеческого слуха, поэтому Марина Сергеевна дала нам детектор — маленькую коробку с экраном и колёсиком настройки. Когда рядом пролетала мышь, прибор превращал ультразвук в слышимые щелчки.
— Один пролёт — одна отметка, — объяснила она. — Но не торопитесь считать. Одна мышь может кружить рядом несколько раз.
Наш участок начинался у пруда и заканчивался у старой водонапорной башни. Я записывала время и направление, Рома держал детектор.
В 22:17 прибор защёлкал у ив. На экране появилась частота сорок пять килогерц.
— Первая, — сказал Рома.
Над водой мелькнула тёмная дуга.
Через минуту щелчки повторились. Потом ещё раз.
— Три, — сказал он.
— Или одна, которая охотится кругами, — напомнила я.
Мы отметили: «не менее одной». У каждого наблюдения была такая осторожная формулировка. Перепись оказалась совсем не похожа на подсчёт людей в автобусе.
До полуночи мы насчитали двенадцать уверенно разных пролётов. Отличали их по времени, направлению и частоте сигнала. Потом подошли к башне, и детектор словно сошёл с ума.
Щелчки шли сразу с двух сторон. Экран прыгал между сорока двумя и сорока семью килогерцами. Рома повернулся к башне — сигнал усилился. Повернулся к липам — тоже усилился.
— Тут их целая стая, — сказал он.
Мы записали восемь пролётов за три минуты. Потом ещё девять.
Марина Сергеевна нахмурилась.
— В прошлые годы здесь было максимум шесть за весь час.
— Значит, стало больше, — сказал Рома.
— Или мы считаем что-то дважды.
Мы выключили фонарики и стали смотреть. Над башней действительно летали две мыши. Иногда они пересекались, но двадцати не было.
Рома поднял детектор выше. Щелчки стали громче. Опустил к земле — тише. Потом отошёл за кусты, и половина сигналов исчезла.
— Башня отражает звук? — спросил он.
Марина Сергеевна кивнула, но не сразу.
— Возможно. Ультразвук, как обычный звук, может отражаться от твёрдой стены. Только надо проверить.
Мы разделились. Я встала у башни, Рома — на дорожке, Марина Сергеевна — возле лип. Договорились поднимать руку, когда видим настоящую мышь. Детекторы были у меня и у Ромы.
Первая мышь пролетела от пруда к башне. Я увидела её и подняла руку. Мой прибор защёлкал сразу. Через долю секунды защёлкал прибор Ромы, хотя мышь уже повернула обратно.
— Эхо, — сказал он.
Но следующее наблюдение всё испортило. Рома увидел мышь у лип, а мой прибор у башни сработал дважды: сначала тихо, потом громко.
— Одно отражение пришло от стены, другое от чего-то ещё, — сказала Марина Сергеевна.
Мы начали искать вторую отражающую поверхность. За башней стоял временный металлический забор вокруг ремонта. Его гладкие листы образовывали угол со стеной башни. Звук мог отскакивать между ними.
Рома предложил простой опыт. Он встал в разных точках и щёлкал механическим счётчиком, а мы слушали обычное эхо. Возле угла щелчок возвращался дважды: короткий отклик от башни и более слабый от забора.
— Детектор слышит не счётчик, а мышей, — сказала я.
— Но поверхности те же.
Мы перенесли точку наблюдения на двадцать метров в сторону, где башня и забор не стояли друг напротив друга. Сигналов сразу стало меньше. Теперь каждый громкий щелчок совпадал с видимым пролётом или движением над кронами.
Пришлось исправить записи. Восемнадцать «мышей» у башни превратились в четыре подтверждённых пролёта и несколько неопределённых сигналов.
— Жалко, — сказал Рома. — Уже получалась сенсация.
— Сенсация осталась, — ответила Марина Сергеевна. — Просто она про измерение, а не про численность.
Мы закончили маршрут в 00:38. Итог был скромнее: шестнадцать подтверждённых пролётов на всём участке. Это всё равно оказалось больше прошлогоднего числа, но не вдвое.
На обратном пути Рома молчал, потом сказал:
— Получается, прибор не врёт. Он честно показывает сигнал. Ошибаемся мы, когда решаем, что сигнал означает.
Я записала эту фразу на полях, хотя в таблице для неё не было колонки.
У служебного входа Марина Сергеевна попросила нас добавить к инструкции новое правило: рядом с большими стенами и металлическими ограждениями менять точку наблюдения и сверять звук с направлением полёта.
Через неделю мы вернулись к башне. Забор уже сняли. Детектор работал спокойно: один пролёт — одна короткая серия щелчков. В 22:24 над дорожкой показалась мышь, сделала круг и ушла к пруду.
— Одна? — спросил Рома.
— Не менее одной, — ответила я.
Он вздохнул и поставил в таблице правильную отметку.