В мастерской при старом театре было два правила, которые Лера запомнила сразу. Первое: не садиться на ящики с надписью «ХРУПКОЕ», даже если они выглядят прочнее табуретки. Второе: никогда не спрашивать дядю Гришу, зачем ему столько углов.
— Потому что прямых углов в мире меньше, чем кажется, — отвечал он всякий раз, хотя его никто ещё не успевал спросить.
Дядя Гриша был сценическим столяром. Он строил лестницы, двери, балконы, корабельные борта и даже одну огромную печь — всё это для спектаклей, поэтому печь была из фанеры, корабль не умел плавать, а балкон можно было унести вдвоём.
В тот вторник Лера и Артём пришли помочь разобрать старые декорации перед ремонтом мастерской. На стенах висели пилы, струбцины и длинные линейки. Под потолком лежали рейки. А вдоль дальней стены стояли узкие ящики, на каждом — число: 15°, 22°, 30°, 37°, 45°.
— Вот они, — сказал Артём. — Запасные углы.
— Я думала, это шутка.
— Я тоже, — признался дядя Гриша. — Пока не начал здесь работать.
Он выдвинул ящик «37°». Внутри лежали деревянные клинья, металлические шаблоны и странный инструмент из двух планок на винте.
— Это малка, — сказал он и раскрыл планки, как ножницы. — Ею не измеряют угол числом. Ею угол запоминают. Приложил к двум сторонам, затянул винт — и можно перенести форму на другую деталь.
Артём сразу взял малку.
— То есть это карманная память для угла?
— Неплохое описание. Только в карман не клади. Там винт цепляется.
Они успели разобрать три фальшивых окна и одну стену, которая изображала каменную, когда из театра позвонила заведующая сценой.
— Григорий Павлович, у нас беда с павильоном для вечернего спектакля. Правая стенка не сходится с крышей.
Дядя Гриша нахмурился.
— Какая постановка?
— «Дом на мысу».
— Эта декорация собиралась утром.
— Утром собиралась. Потом её пришлось отодвинуть из-за света. Теперь возвращаем — а верхняя распорка коротка.
— Распорка не может стать короткой.
— Я тоже надеялась.
Через десять минут они были на сцене.
Павильон изображал комнату в старом доме у моря. Задняя стена стояла чуть наискось, чтобы зрителям было видно окно. Боковая стена тоже была не прямой: она уходила к кулисе. Над ними сходились две балки, а между ними должна была встать деревянная распорка — доска, которая удерживала стены на нужном расстоянии.
Техник Роман держал её над головой.
— Смотрите. Левая сторона входит в гнездо. Правая не дотягивается сантиметра на три.
— У дерева ноги не выросли, — сказал дядя Гриша. — Значит, изменилась геометрия.
Лера посмотрела вниз.
На сценическом полу были наклеены тонкие полоски цветного скотча. Синие отмечали положение мебели. Красные — декораций. Белые — места, где должны стоять актёры в важных сценах.
— Стенка точно на своей метке?
— Точно, — ответил Роман.
Артём присел и провёл пальцем по красной линии.
— Здесь две красные.
Линии почти совпадали, но одна уходила к кулисе чуть сильнее другой.
— Старая разметка, — сказал Роман. — От прошлой постановки.
— А от какой?
— Не помню. Тут каждый месяц что-нибудь красное.
Дядя Гриша приложил рулетку к нижнему краю стены, потом к верхнему.
— Нижняя точка стоит правильно. Верхняя ушла. Значит, стену повернули вокруг нижнего крепления.
— На сколько? — спросила Лера.
— Вот это сейчас и узнаем.
Он протянул Артёму малку.
— Скопируй угол между задней стеной и полом у левого края. Лера, найди в паспорте декорации схему сборки.
Паспорт оказался не книжкой, а прозрачной папкой с листами. На плане было нарисовано, как панели соединяются между собой. Рядом с каждой стояли буквы и размеры.
Лера быстро нашла нужную стену: Б-3.
— Здесь написано: «наклон 82° к планшету сцены».
— Планшет — это пол сцены, — пояснил Роман, заметив её взгляд.
— Тогда она должна стоять не вертикально.
— Именно.
Артём приложил малку. Потом перенёс её к правой стороне.
— Здесь больше.
— Потому распорка и коротка, — сказал дядя Гриша.
Техник потянул стену на себя.
— Значит, двигаем до восьмидесяти двух?
— Не спеши. Сначала проверим, почему она ушла. Если просто вернуть стену, а причина останется, в середине спектакля она снова уедет.
Все посмотрели вниз.
Нижний край панели держали два металлических башмака — короткие П-образные крепления. Левый сидел плотно. У правого под болтом блестела круглая шайба.
Лера наклонилась.
— Она не такая, как остальные.
Шайба была толще.
Роман почесал затылок.
— Утром один болт потеряли. Взял комплект из ящика крепежа.
— Вместе с шайбой?
— Вместе с шайбой.
Дядя Гриша снял крепление. Толстая шайба подняла один край башмака всего на несколько миллиметров. Но панель была почти три метра высотой, и наверху эти миллиметры превратились в заметный сдвиг.
Артём прищурился.
— Как длинная стрелка. Чуть повернул у центра — кончик убежал далеко.
— Вот, — сказал дядя Гриша. — За такие фразы я разрешаю иногда сидеть на не-хрупких ящиках.
Шайбу заменили на тонкую. Стену вернули по малке. Распорка вошла в оба гнезда без усилия.
— Всё? — спросила Лера.
— Было бы слишком легко, — сказал Роман.
Он оказался прав.
Когда включили рабочий свет и подняли часть декорации на сорок сантиметров для проверки кабеля, из верхнего кармана стены выпал маленький деревянный треугольник. Он ударился о пол, перевернулся и остановился у ног Леры.
На боку карандашом было написано: «Б-3, верх, 82°».
— Запасной угол, — сказал Артём с таким видом, будто наконец встретил редкого зверя.
Дядя Гриша поднял треугольник.
— Не запасной. Контрольный.
Он приложил его к соединению балки и стены. Не подошло.
Теперь молчали все.
— Но распорка вошла, — сказал Роман.
— Вошла. А соединение наверху всё равно не то.
Лера открыла паспорт ещё раз. На следующем листе был рисунок крыши. Балка должна была лежать на деревянной накладке — тонкой детали с косым срезом.
— А где вот это?
Роман посмотрел на схему.
— Накладка? На месте должна быть.
На месте её не было.
Они нашли накладку через пять минут. Она лежала на столе реквизита, а на ней стояла кружка бутафорского какао.
— Очень удобная подставка, — виновато сказал помощник реквизитора. — Я не знал, что это часть стены.
— Теперь знаешь, — ответил дядя Гриша. — И кружка знает.
Накладку вернули. Контрольный треугольник лёг точно. Распорка снова вошла в гнёзда, но теперь уже без перекоса в верхнем узле.
Казалось, задача закончена. Однако дядя Гриша не уходил.
— Проверка, — напомнил он.
Панель качнули руками. Крепления не двинулись. Открыли и закрыли бутафорскую дверь. Стена не дрогнула. Техник прошёл вдоль красной разметки и заклеил старую линию серой лентой, чтобы вечером никто снова не выбрал не ту.
Лера взяла маркер.
— А на накладке можно написать, что она не подставка для какао?
— Лучше написать, куда она относится.
На торце появилось: «Б-3, верхняя накладка». Рядом Роман нарисовал маленькую перечёркнутую кружку.
Перед самым началом спектакля Лера и Артём вернулись в мастерскую. Дядя Гриша выдвинул ящик «82°».
— Значит, контрольный треугольник теперь сюда? — спросил Артём.
— Нет. Он должен жить вместе с декорацией. Иначе в следующий раз мы найдём угол, но потеряем стену.
Он положил треугольник в карман панели Б-3 и застегнул ремешок.
— А зачем тогда ящики с углами?
Дядя Гриша показал на клинья и металлические шаблоны.
— Для новых задач. Старую задачу лучше хранить целиком: деталь, подпись, схема и место.
Из зала донёсся первый звонок. Потом второй.
Артём уже собирался спросить что-то ещё, но Лера потянула его к двери.
— Пошли. Если останемся до третьего звонка, нас назначат запасными зрителями.
Они успели занять два крайних места на последнем ряду. Когда в первом действии на сцене появился дом на мысу, его правая стена стояла чуть наискось — ровно так, как требовала схема. Никто в зале не заметил ни шайбы, ни малки, ни треугольника с цифрой 82.
И это означало, что мастерская запасных углов сработала как надо.