В актовом зале школы готовились к празднику, и завхоз дядя Коля совершил ошибку: произнёс при детях слова «тут дел на десять минут».
После этого прошло сорок минут, а красная дорожка всё ещё лежала поперёк коридора, как упрямая река.
— Тяни ровно! — сказала Лера.
— Я тяну ровно! — ответил Тим.
— Тогда почему она опять уходит вправо?
— Потому что у неё характер.
Дорожка была длинная, тяжёлая и несколько месяцев хранилась в рулоне. Её надо было протянуть от входа в актовый зал до сцены: вечером ожидали родителей, выпускников и оркестр музыкальной школы. На фотографии всё должно было выглядеть торжественно.
Пока же выглядело так, будто красный ковёр пытался сбежать в раздевалку.
Дядя Коля стоял у одного конца и хмурился.
— Ещё раз.
Они свернули дорожку обратно. Лера придерживала левый край, Тим — правый. Дядя Коля толкнул рулон.
Ковёр раскатился на два метра ровно, потом плавно повернул вправо.
— Видите? — сказал Тим. — Он знает, куда ему надо.
— Ему надо прямо, — ответил дядя Коля.
— Он с вами не согласен.
Лера присела и посмотрела на край дорожки.
Правый край лежал почти плоско. Левый немного загибался вверх и внутрь, словно всё ещё помнил форму рулона.
— А если дело не в том, как мы тянем? — спросила она.
— А в чём?
— У него один край сильнее закручен.
Тим лёг на пол и посмотрел вдоль ковра.
— Точно. Смотри, слева волна.
— Не ложись на проходе, — сказал дядя Коля.
— Я провожу исследование.
— Проводить его можно на коленях.
Они подняли ковёр и рассмотрели изнанку. Никаких ремней, перекосов или пришитых деталей не было. Просто один край действительно держал изгиб сильнее.
— Он долго стоял боком? — спросила Лера.
— Рулон лежал на верхней полке, — сказал дядя Коля. — Возможно, его прижало коробками.
Тим предложил очевидное решение:
— Давайте положим коробки на ковёр.
— На весь день?
— На полчаса.
— А потом по коробкам пойдут гости?
— Тогда уберём.
Они принесли из кладовой четыре ящика со старыми декорациями и поставили их на загибающийся край. Через десять минут сняли первый.
Край выпрямился.
— Работает! — сказал Тим.
Они убрали остальные ящики и снова начали раскатывать дорожку.
Два метра прямо. Три. Четыре.
Потом ковёр повернул вправо.
Лера посмотрела на Тима.
— Работало.
— Очень недолго.
— Потому что мы прижали только кусок.
Дядя Коля вздохнул.
— Если мы будем прижимать по два метра десять минут, закончим к зимнему концерту.
Мимо прошла учительница музыки с папкой.
— Как дела?
— У нас ковёр политически уклоняется вправо, — сказал Тим.
— Главное, чтобы оркестр не последовал за ним.
Она ушла в зал.
Лера попробовала раскатать ковёр наоборот: не лицевой стороной вверх, а изнанкой. Тогда загнутый край оказался с другой стороны.
— Смотрите.
Теперь дорожка начала уходить влево.
— Прекрасно, — сказал дядя Коля. — Мы научились выбирать направление бедствия.
Тим засмеялся.
— Значит, дело точно в памяти рулона.
— В какой ещё памяти? — спросил дядя Коля.
— Он не думает. Просто материал долго был согнут и хочет вернуться в ту же форму.
— Это уже звучит разумнее.
Лера вспомнила, как дома выпрямляла свёрнутый плакат: клала его на ночь под книги. Но ковёр был размером с небольшую улицу, и учебников на него не хватило бы даже во всей библиотеке.
— А если свернуть его на время в обратную сторону? — предложила она.
Тим сразу схватился за свободный край.
— То есть сделать ему другую память?
— Хотя бы ослабить старую.
— Только не сломайте основу, — предупредил дядя Коля. — Без резких перегибов.
Они аккуратно свернули несколько метров в обратный рулон — не туго, а широко. Подержали так пять минут и раскатали.
Ковёр прошёл прямо почти до дверей зала.
— Победа! — крикнул Тим.
И в этот момент середина дорожки вспучилась длинной волной.
— Победа отменяется, — сказала Лера.
Дядя Коля потрогал ковёр ногой.
— Теперь он хотя бы портит жизнь по центру.
Тим попытался расправить волну ладонями. Она ушла вперёд и появилась в другом месте.
— Как пузырь под обоями.
— Не дави так, — сказала Лера. — Мы просто толкаем лишнюю длину.
Они остановились.
В коридоре стало тихо. Из актового зала доносилась труба: музыкант проверял несколько нот.
Лера посмотрела на двери, на прямую линию плитки и вдруг спросила:
— А нам вообще обязательно раскатывать ковёр целиком сразу?
— В смысле? — спросил Тим.
— Мы тащим рулон и пытаемся одновременно сделать три вещи: держать направление, расправлять край и не оставлять волн. Поэтому всё мешает всему.
Дядя Коля поднял брови.
— Предлагай.
— Сначала отмечаем прямую. Потом раскатываем по метру. Один держит рулон, второй выравнивает край, третий сразу разглаживает назад, а не вперёд.
Тим кивнул.
— И если начинает уходить, поправляем сразу, а не через четыре метра.
Они нашли малярную ленту и наклеили на пол несколько маленьких меток вдоль шва плитки. Лента не держала ковёр — только показывала линию.
Дядя Коля толкал рулон.
— Метр.
— Стоп, — говорила Лера.
Она совмещала левый край с меткой.
Тим проходил ладонями от середины назад, к уже разложенной части.
— Ещё метр.
— Стоп.
На третьем метре край снова захотел повернуть вправо.
— Вижу, — сказал Тим.
Они чуть развернули рулон влево, прежде чем ошибка накопилась.
На пятом появилась маленькая волна.
Лера не дала Тиму толкнуть её вперёд.
— Назад разглаживай.
— Есть, командир ковровых войск.
— У ковровых войск нет командира.
— Поэтому у них всё и сворачивает вправо.
Дядя Коля фыркнул.
Через пятнадцать минут красная дорожка дошла до дверей актового зала почти ровно. Остался последний участок перед сценой.
Там возникла новая неприятность: ковёр оказался длиннее нужного примерно на метр.
— Резать нельзя, — сразу сказал дядя Коля.
— Можно завернуть под сцену? — спросил Тим.
— Тогда край станет толстым, кто-нибудь зацепится.
Лера оглянулась на весь путь.
— А если начать не прямо от входной двери, а на полметра дальше? И закончить на полметра раньше сцены?
— Гости переживут полметра обычного пола, — сказал Тим.
— Оркестр тоже.
Они подняли дорожку с двух концов, чуть сдвинули и снова разгладили. Теперь всё совпало.
Дядя Коля прошёл от входа до зала сначала медленно, потом обычным шагом. Проверил края носком ботинка.
— Лежит.
Тим тоже прошёл по ковру, изображая важного гостя.
— Я прибыл на вручение премии за выдающиеся заслуги перед коридором.
Лера поклонилась.
— Ваша премия — не споткнуться.
— Получено.
К началу праздника дорожка действительно выглядела торжественно. По ней прошли родители, музыканты, директор с папкой и первоклассник, который специально старался наступать только на красное.
Никто не заметил маленьких меток малярной ленты под краем.
После концерта дядя Коля позвал Леру и Тима в кладовую.
— Поможете свернуть?
— Конечно, — сказал Тим. — Только правильно.
— И что значит правильно?
Лера показала на широкий картонный цилиндр, который они нашли среди декораций.
— Не туго. Ровно. Без коробок сверху. И лучше горизонтально.
Дядя Коля посмотрел на свободную нижнюю полку.
— Поместится.
Они медленно свернули дорожку вокруг цилиндра. На этот раз края не перекосились.
Тим приклеил к рулону бумажку: «НЕ СТАВИТЬ БОКОМ».
Подумал и дописал: «ОСОБЕННО ВПРАВО».
Лера прочитала.
— Вторую строчку можно убрать.
— Нельзя. Это историческая справка.
Дядя Коля оставил обе.
А утром следующего дня Тим пришёл в школу первым, заглянул в кладовую и убедился: рулон лежит ровно.
На бумажке кто-то добавил карандашом: «КОВЁР ПРЕДУПРЕЖДЁН».