На улице Пекарей стояла булочная с вывеской «ВСЁ ЕЩЁ ПЕЧЁМ». И была в этой вывеске одна буква Ё, которая считала себя очень занятой.
Не первой — той, что жила в слове «ВСЁ». Первая Ё была старше, чуть потёрта с левого края и любила говорить, что без неё люди всё равно догадаются.
Занятой была последняя Ё — в слове «ПЕЧЁМ».
— Если меня снять, получится «ПЕЧЕМ», — объясняла она соседней Ч. — И кто-нибудь обязательно прочитает неправильно.
— Никто не прочитает неправильно, — отвечала Ч. — Люди умеют читать.
— Тогда зачем мы вообще здесь висим?
На это Ч обычно не находила ответа.
Раз в августе вывеску снимали для мытья. Утром приехал мастер Семён, поставил лестницу и стал по одной откручивать металлические буквы. Каждую он складывал в длинный ящик с перегородками.
— Только точки не потеряйте, — сказала последняя Ё.
Разумеется, Семён её не услышал.
У Ё были две круглые точки на коротких штырьках. Они держались крепко, но буква всё равно беспокоилась: без точек её немедленно принимали за Е, а Е в мире и без того хватало.
Семён снял П, потом Е, потом Ч. Когда дошёл до Ё, со двора булочной вынесли три пустых лотка, дверь распахнулась, и сквозняк поднял со стола большой лист упаковочной бумаги.
Лист хлопнул по ящику.
Ящик качнулся.
Ё выскочила из своей перегородки, ударилась краем о лестницу, шлёпнулась на сложенный картон и вместе с ним уехала на тележке к соседнему магазину.
— Эй! — крикнула Ё.
Ч осталась в ящике.
Тележку толкал мальчик в зелёном фартуке. Он вёз коробки в магазин «Ткани и всё для шитья». На вывеске магазина слово «ВСЁ» было напечатано правильно, с двумя белыми точками над Ё.
— Коллега! — обрадовалась потерявшаяся буква.
Белая Ё сверху посмотрела вниз.
— Вы кто?
— Ё из «ПЕЧЁМ». Булочная через два дома.
— Тогда почему вы едете к нам?
— Не по своей воле.
Тележка остановилась. Мальчик снял коробки, потом картон. Металлическая Ё съехала на тротуар и легла точками вверх.
— Вот теперь по своей, — сказала белая Ё.
Вернуться через два дома кажется простым делом, если ты человек с ногами. Для металлической буквы высотой с тетрадный лист расстояние выглядело иначе. Ё могла перекатываться с ребра на ребро, но её точки цеплялись за щели между плитками.
Она докатилась до первого водостока и застряла.
— Налево чуть-чуть, — подсказала белая Ё.
— Моё налево или ваше?
— У вас есть своё налево?
После трёх попыток Ё выбралась из щели и оказалась у витрины мастерской, где делали таблички и печатали объявления. Внутри за стеклом стояли образцы шрифтов: огромные А, узкие М, круглая О и целая полка деревянных букв для старого ручного пресса.
Одна деревянная Е увидела металлическую путешественницу и сказала:
— О, ещё одна Е.
Ё остановилась.
— Я Ё.
— Конечно, — сказала деревянная Е. — Все так говорят, когда хотят казаться редкими.
Ё повернулась точками к стеклу.
— Видите?
— Вижу два кружка. Украшение.
— Это не украшение.
— А что меняется?
Тут Ё задумалась. Можно было долго рассказывать о звуках, ударениях и старых правилах, но через стекло всё равно было плохо слышно. Поэтому она огляделась.
Рядом с дверью мастерской висела бумажка: «ПРИЁМ ЗАКАЗОВ ДО 18:00».
— Вон слово «приём», — сказала Ё. — Уберите точки.
— Получится «прием».
— А прочитаете как?
Деревянная Е попробовала один раз, потом второй.
— Всё равно «приём».
— Вот именно. Вы догадались. А теперь представьте, что человек ещё не знает этого слова.
— Тогда ему труднее.
— Уже кое-что.
Деревянная Е помолчала.
— Но вы ведь всё равно Е с точками.
— А вы О без дырки, если замазать середину?
— Это грубость.
— Зато понятно.
На этом спор закончился.
Из мастерской вышла хозяйка с рулоном плёнки. Она заметила букву на тротуаре.
— Семён опять детали рассыпал, — сказала она.
Ё обрадовалась: её узнали.
Хозяйка подняла её, но вместо булочной понесла в мастерскую.
— Нет-нет, мне через два дома!
На рабочем столе лежали новые буквы для детского центра. Хозяйка поставила Ё рядом и ушла отвечать на телефон.
— Куда вас? — спросила большая синяя Л.
— В булочную.
— А нас в детский центр «Клён».
На столе действительно лежали К, Л, большая синяя Ё и Н.
— У вас своя Ё, — заметила путешественница.
— Пока нет, — сказала Л. — Посмотрите внимательнее.
Синяя буква, которую Ё приняла за родственницу, оказалась обычной Е. Две круглые синие точки лежали отдельно в пакетике.
— Их приклеят после монтажа, — объяснила Л.
Металлическая Ё пришла в ужас.
— Отдельно?
— Так удобнее перевозить.
— Их же можно потерять!
— Можно потерять и Л, — сказала Л. — Но я почему-то держусь.
Ё хотела возразить, однако в этот момент хозяйка вернулась и стала складывать буквы для «КЛЁНА» в коробку.
Она взяла путешественницу вместе с остальными.
— Я не синяя! — закричала Ё. — Я бронзовая! Я из слова «ПЕЧЁМ»!
Но для человека это был только тихий металлический стук о картон.
Коробку закрыли.
В темноте синяя Е сказала:
— Если вас прикрутят вместо меня, получится странно.
— Почему?
— Вы другого цвета.
— Вот что вас беспокоит?
— А что ещё?
Ё не успела ответить. Коробку подняли и понесли.
Ехали недолго. Когда крышку открыли, над ними было голубое небо, а рядом стояла низкая вывеска детского центра. Рабочий разложил буквы на траве: К, Л, Е, Н. Потом полез в пакет за точками.
Пакет оказался пуст.
— Точки где? — спросил рабочий.
— Были в маленьком кармане, — ответила хозяйка мастерской.
Они проверили коробку, машину, траву.
Точек не было.
Синяя Е лежала молча. Путешественница смотрела на неё и чувствовала, как её собственные две точки крепко торчат над головой.
— Даже не думайте, — сказала она.
— Я ничего не сказала.
— Вы подумали.
— Вам всё равно надо домой. А вывеску сегодня открывают.
Рабочий тоже подумал примерно то же самое. Он взял бронзовую Ё, приложил к синим буквам и сразу поморщился.
— Совсем чужая.
— Спасибо, — сказала Ё.
— Можно пока поставить Е без точек, — предложила хозяйка.
— «Клен» прочитают правильно, — сказал рабочий. — Потом доклеим.
Синяя Е вздохнула.
— Вот видите. Опять догадаются.
Ё посмотрела на вывеску. Слово было понятным. Дети наверняка прочитали бы «Клён». Но пустое место над Е всё равно бросалось в глаза тому, кто знал, что там должно быть.
И тут из коробки послышался стук.
Тук.
Пауза.
Тук-тук.
— Что там ещё? — спросил рабочий.
Он перевернул коробку. Из складки картона выпал маленький пакетик с двумя синими точками.
— Нашлись.
— Я же говорила, — сказала Л. — Все иногда держатся.
Через пять минут слово «КЛЁН» стояло целиком. Бронзовую путешественницу положили отдельно на край кузова.
— А эта откуда? — спросил рабочий.
Хозяйка посмотрела на обратную сторону Ё. Там мелко было выбито: «Булочная, Пекарей, 12».
— А-а. Семёнова. Завезём.
Вот так Ё узнала, что иногда полезнее иметь адрес на спине, чем громко объяснять, кто ты такой.
Обратно ехали в открытой машине. Ё лежала на мягкой тряпке и смотрела на вывески.
«Все для дома».
«Еще открыто».
«Елочные игрушки» — хотя до ёлок было ещё далеко.
На одних точек не было там, где Ё ожидала их увидеть. На других они были. Люди проходили мимо и действительно почти всегда понимали слова правильно.
Это немного раздражало.
Но не так сильно, как раньше.
У булочной Семён уже поставил чистую вывеску обратно. На стене сияло:
«ВСЁ ЕЩЁ ПЕЧЕМ».
В последнем слове зияло место ровно её размера.
— Вот! — сказала первая Ё. — Я же говорила, что заметят.
— Ты говорила обратное, — напомнила Ч.
— Я говорила разные вещи. За день многое меняется.
Хозяйка мастерской отдала найденную букву Семёну.
— Уехала к нам с картоном.
— А я весь ящик дважды пересчитал, — сказал он.
Он поднялся по лестнице и прикрутил Ё между Ч и М.
Щёлкнул первый винт.
Щёлкнул второй.
Последняя Ё снова висела на своём месте.
— Ну? — спросила Ч. — Что узнала?
— Что люди иногда читают нас даже тогда, когда нас нет.
— Обидно?
Ё подумала о синей Е, которая несколько минут была «Кленом», о деревянной спорщице за стеклом и о собственном адресе на обратной стороне.
— Немного.
— И всё?
— И ещё я больше не хочу ехать в коробке с буквами без списка.
Вечером зажглась подсветка. Посетитель остановился у двери, посмотрел наверх и прочитал вслух:
— «Всё ещё печём».
— Слышала? — шепнула Ё букве Ч.
— Что?
— Ничего. Просто проверяла.
На следующий день Семён пришёл снять с вывески одну лампу, которая мигала. Он поднялся по лестнице, задел рукой последнюю Ё и сказал:
— Ты-то сегодня никуда не поедешь.
Ё ничего не ответила.
Но обе её точки на всякий случай держались особенно крепко.