На стройке нового пешеходного мостика работал маленький жёлтый кран. Его звали Клык, хотя никакого клыка у него не было — только короткая стрела с крюком.
Большие краны поднимали бетонные балки и разговаривали гулко. Клык переносил ящики с болтами, деревянные щиты и бухты кабеля. Он не обижался: маленький груз тоже нужно доставить точно.
Однажды ночью прошёл ливень. Утром мастер раскрыл чертёж мостика и ахнул. Бумага промокла, линии расплылись, цифры превратились в серые облачка.
— Запасная копия в вагончике? — спросил прораб.
— Там только схема опор, — ответил мастер. — А на этом листе был порядок монтажа настила.
Без порядка нельзя было начинать. Доски настила выглядели одинаково, но внутри некоторых проходили каналы для проводов подсветки, а у других были скрытые крепления. Если перепутать их местами, половину придётся снимать заново.
Люди разошлись искать фотографии чертежа. Клык остался под навесом возле мокрого листа. Ветер приподнял угол бумаги, и кран заметил на обратной стороне слабые вдавленные полосы.
Когда чертили карандашом, грифель продавил бумагу. Чернила размыло, а следы нажима остались.
Клык опустил крюк и осторожно натянул лист за металлическую прищепку. Бумага распрямилась. Но углубления были почти невидимы.
Тогда кран повернул лист боком к утреннему солнцу. Косой свет лёг по поверхности, и продавленные линии дали тонкие тени.
Клык увидел прямоугольники досок, стрелки и несколько цифр. Прочитать всё он не мог: его камера различала крупные предметы, а мелкие знаки сливались.
Он подал короткий сигнал.
Первой пришла воробьиха, которая жила под крышей склада.
— Что гудишь?
Клык показал крюком на лист.
— Крошек там нет, — сказала воробьиха.
Кран снова повернул бумагу, и тени стали резче.
— А, дорожки, — поняла она. — Только очень глупые. Все заканчиваются на краю.
Воробьиха могла видеть мелкие детали, но не понимала чертежей. Клык понимал расположение грузов, но плохо видел цифры. Они начали работать вместе.
— Здесь палочка и два кружка.
Клык мигнул лампой два раза.
— Значит, двадцать? А здесь треугольный хвост.
Клык поднял крюк вправо: это была стрелка направления.
Они восстановили первые пять обозначений. Потом солнце поднялось выше, тени исчезли.
Клык попробовал подсветить бумагу фарой, но свет шёл почти прямо и углубления снова пропали. Нужен был узкий луч сбоку.
У забора лежало маленькое монтажное зеркало. Кран подцепил его крюком, развернул и поймал солнечный зайчик. Свет скользнул вдоль листа. Тени вернулись.
Но начался ветер. Бумага хлопала, зеркало качалось, воробьиха сердилась.
— Я не могу читать цифру, если она летает!
Клык поставил по углам четыре коробки с шайбами. Одну коробку пришлось подвинуть на два сантиметра, чтобы не закрыть отметку. Теперь лист лежал ровно.
Постепенно на чистой упаковочной бумаге появилась копия: двенадцать прямоугольников, номера, стрелки и значки кабельных каналов. Воробьиха диктовала, а кладовщик, вернувшийся на её громкое чириканье, записывал.
— Откуда ты это взяла? — спросил он.
— Из теней, — ответила воробьиха.
Кладовщик решил, что ослышался.
Когда пришли мастер и прораб, они сравнили восстановленную схему с маркировкой досок. Почти всё совпадало. Сомнение вызвал только шестой элемент: на копии стояло «18», а на складе были детали 16 и 19.
Клык снова повернул мокрый чертёж к свету. Воробьиха села рядом.
— Там не восьмёрка, — сказала она. — Это единица и знак кабеля. Петля отдельно.
Значит, шестой была деталь 16 с кабельным каналом.
Монтаж начался после обеда. Клык подавал небольшие секции настила по восстановленному порядку. Каждая вставала на своё место. Когда уложили последнюю, электрик протянул провод через скрытые каналы без единой переделки.
Мастер высушил испорченный чертёж между двумя листами картона. Рядом положили чистую копию и сделали фотографию.
— А этот способ надо записать, — сказал прораб. — Косой свет показывает вдавленные линии.
Воробьиха важно прошлась по перилам будущего мостика.
— И нужно записать, что мелкие цифры следует поручать тому, кто хорошо видит.
После открытия моста Клыку доверили поднимать фонари для подсветки. Вечером их лучи скользнули вдоль деревянного настила почти так же, как утренний свет по мокрому чертежу.
Клык проверил, что все секции лежат ровно, и тихо опустил крюк. На этот раз никаких потерянных линий искать не требовалось.