К вечеру овцы обычно сами тянулись к загону. Они знали дорожку между двумя сетчатыми оградами, знали скрип калитки и даже знали, где у тёти Веры стоит ведро с зерном, которое она иногда потряхивала для порядка.
В тот день всё было иначе.
Лиза заметила это не сразу. Она сидела на перевёрнутом ящике у сарая и чистила щёткой резиновые сапоги. После дневного дождя двор потемнел, а на низком месте возле калитки собралась широкая лужа.
— Ну, пошли, — сказала тётя Вера овцам.
Передняя овца подошла к луже и остановилась.
За ней остановились ещё две. Потом ещё пять. Стадо сжалось в плотную белую толпу.
— Чего это вы? — спросила тётя Вера.
Она шагнула через воду сама. Овцы не двинулись.
Лиза поднялась с ящика.
— Они пить хотят?
— Воду в поилке видели час назад. И эта им не нравится.
Тётя Вера вернулась, позвенела ведром с зерном. Несколько овец вытянули шеи, но первая всё равно не сделала шага.
Лиза подошла сбоку. С её места лужа была обычной: мутная вода, два листа, кусок неба. Но если смотреть оттуда, где стояли овцы, вода казалась почти чёрной. В ней отражалась крыша сарая, и край отражения проходил как раз поперёк дорожки.
— А если они думают, что там яма? — спросила Лиза.
— Может быть, — сказала тётя Вера. — Овца хорошо видит по сторонам, зато то, что прямо под носом, ей рассматривать неудобно. И если поверхность непонятная, она иногда лучше постоит.
Она не стала тянуть первую овцу за ошейник. Вместо этого обошла стадо и открыла запасную калитку, ведущую к другой стороне загона.
Но там было хуже. Дождём размыло узкую дорожку, и колёса тачки оставили глубокие борозды.
— Здесь вечером не поведём, — решила тётя Вера. — Ногу можно подвернуть.
Овцы тем временем стояли у лужи и выглядели так, словно никакого загона в их жизни вообще не существовало.
Лиза присела на корточки.
— А если насыпать земли?
— Земля уйдёт в воду, а завтра получим кашу.
— Доску положить?
— Узкая доска для них ещё подозрительнее.
Лиза взяла старую метлу и попробовала провести ею по воде. По луже разошлись круги. Первая овца отступила на полшага.
— Так хуже, — сказала Лиза.
— Зато теперь мы это знаем.
Они постояли молча. Дождь уже закончился, но с крыши сарая ещё падали редкие тяжёлые капли.
Лиза посмотрела на дорожку внимательнее. До дождя она была посыпана светлым мелким щебнем. В луже щебня не было видно совсем.
— А если им показать, что дно есть?
Тётя Вера повернулась к ней.
— Чем?
У стены лежали две широкие пластиковые решётки, которыми зимой закрывали грязный проход у дверей. Лиза принесла одну.
— Вот так?
— Только не бросай. Положим спокойно.
Они вдвоём опустили решётку в самую мелкую часть лужи. Вода прошла сквозь отверстия и закрыла её примерно наполовину. Получился светлый прямоугольник, под которым было видно дно.
Первая овца смотрела.
Тётя Вера потрясла ведром.
Овца вытянула шею, поставила переднюю ногу на край решётки и тут же убрала.
— Почти, — прошептала Лиза.
— Не торопи.
Через минуту овца попробовала снова. На этот раз встала двумя передними ногами. Решётка не качнулась.
Вторая овца толкнула её сзади.
Первая возмущённо мекнула, сделала ещё шаг и оказалась по другую сторону лужи.
Тогда всё стадо вдруг вспомнило, куда шло. Вторая овца прошла почти без остановки. Третья наступила точно туда же. Четвёртая попыталась обойти решётку, коснулась копытом воды и решила, что решётка всё-таки разумнее.
Через пять минут дорожка опустела.
Лиза закрыла калитку и посмотрела на лужу.
— Значит, они боялись отражения?
— Не обязательно именно отражения, — сказала тётя Вера. — Может, резкой смены цвета. Может, того, что не видно дна. Главное, мы не угадывали до победы, а меняли по одной вещи и смотрели, что получится.
Лиза кивнула. Ей понравилась эта формулировка: не «овцы глупые», не «овцы упрямые», а «им здесь что-то непонятно».
На следующее утро лужа стала мельче. Тётя Вера не убрала решётку сразу. Они выпустили стадо тем же проходом и посмотрели, что будет.
Первая овца дошла до воды, задержалась на секунду и прошла по решётке. Остальные — за ней.
После обеда солнце подсушило землю. Воду откачали маленьким насосом в канаву, решётку вынули и промыли из шланга.
Вечером овцы снова подошли к калитке. На месте лужи остался только тёмный влажный круг.
Первая овца остановилась.
Лиза уже приготовилась бежать за решёткой, но овца понюхала землю, шагнула вперёд и пошла дальше.
— Запомнила? — спросила Лиза.
— Или просто теперь всё видно, — ответила тётя Вера.
Они не стали решать, кто из них прав.
Когда последняя овца прошла в загон, Лиза подняла с дорожки тот самый жёлтый лист, который вчера плавал в середине лужи. Он был мокрый, тяжёлый и совершенно не похож на опасную яму.