К полудню камни во дворе обычно становились тёплыми.
Рута знала это лучше всех.
Она была небольшой серой ящерицей с тонкой тёмной полосой вдоль спины и жила между старой кирпичной стеной и мастерской, где реставрировали каменные детали. Люди называли двор рабочей площадкой. Для Руты это был сложный город из плит, досок, ведер, ящиков и узких щелей, каждая из которых имела свою температуру.
Утром лучше всего грелась длинная ступень у стены. После десяти солнце уходило за крышу, и Рута перебиралась на светлый плоский камень с номером 18. К полудню нагревалась гранитная плита возле деревянного настила. А после четырёх можно было лежать на кирпичах у ворот.
Так было всё лето.
Пока однажды камень номер 18 не остыл именно тогда, когда должен был быть самым тёплым.
Рута выбралась из щели, остановилась, приподняв голову, и побежала к своему обычному месту. Над двором теперь висел большой белый тент. Его натянули на металлических стойках, чтобы солнце не било прямо по камням, разложенным для работы.
Под тентом было светло, но тени лежали ровно и неподвижно.
Рута взобралась на камень 18.
Холодный.
Она прошла к краю, где вчера оставалась полоска солнца.
Тоже холодно.
Ящерица спустилась на землю и побежала к гранитной плите. Там оказалось чуть теплее, но ненадолго: белая ткань закрывала и её.
В тот день Рута долго искала место, где можно погреться. Нашла только узкий треугольник света между стойкой и ящиком с песком. Легла туда, прижав живот к сухой доске.
Через несколько минут солнце сдвинулось, и треугольник исчез.
Рута перебежала дальше.
Никто из людей этого не заметил.
На следующий день тент опустили ниже.
— Так лучше, — сказала реставратор Нина Алексеевна. — Вчера край плиты снова нагрелся сильнее середины.
Её помощник Игорь проверил верёвки.
— Теперь прямого солнца почти нет.
На столе между ними лежали небольшие куски старого известняка. Когда-то они были частью декоративной стены. Теперь каждый фрагмент очистили, пронумеровали и сушили перед тем, как соединять обратно.
Рута слов «известняк» и «реставрация» не знала. Зато она знала другое: под низким тентом стало прохладно даже там, где раньше держалось тепло.
Она обежала двор по знакомому маршруту.
Ступень — холодная.
Камень 18 — холодный.
Гранит — холодный.
У ворот оставалась солнечная полоска, но к ней теперь часто подъезжала тележка.
Рута спряталась под доской.
Там было сыро.
Она сразу вышла обратно.
Сырость ящерицам не запрещена, но Рута выбирала сухие прогретые места. Под доской пахло мокрой землёй, хотя дождя не было уже три дня.
Она перебежала на камень 21.
Снизу он тоже оказался прохладным и слегка влажным.
Рута поднялась выше, на стопку деревянных прокладок. Дерево было сухим.
Нина Алексеевна как раз переносила коробку и заметила ящерицу.
— Смотри, опять она.
Игорь обернулся.
— Кто?
— Наша полосатая соседка. Вчера на восемнадцатом сидела.
— Теперь на прокладках.
— Видимо, карьерный инспектор.
Рута не оценила шутку. Она увидела на полу яркую полосу света и метнулась к ней.
Полоса проходила между двумя каменными фрагментами. Рута легла ровно на границе света и тени.
Нина Алексеевна поставила коробку и задержалась.
— Забавно.
— Что?
— Она третий раз выбирает самое сухое место.
Игорь пожал плечами:
— Ящерица. Ей тепло нужно.
— Именно.
Нина наклонилась к камню 21 и потрогала его ребро.
Потом взяла небольшой прибор с двумя металлическими контактами.
— Дай-ка проверим.
Она прижала контакты к поверхности. На экране появились цифры.
— Сверху нормально.
Потом они вдвоём осторожно приподняли край камня, не сдвигая его с метки, и Нина коснулась прибором нижней стороны.
— А снизу влажнее.
Игорь присел.
Под камнями лежала толстая плёнка, чтобы пыль и земля не пачкали очищенные поверхности. По краю плёнки стояли маленькие капли.
— Конденсат? — спросил он.
Нина провела пальцем рядом, не касаясь самого фрагмента.
— Похоже. Ночью воздух остывает, влага садится на плёнке. А утром под низким тентом всё почти не прогревается и плохо проветривается.
Игорь посмотрел на белое полотно над головой.
— Мы же тент как раз от перегрева поставили.
— И правильно сделали. Только перегрев убрали, а про движение воздуха забыли.
Рута тем временем сменила солнечную полоску: тень от стойки медленно поползла на неё.
Она перебралась на сухой деревянный брусок.
Нина посмотрела ей вслед.
— Инспектор выражает мнение.
На этот раз Игорь усмехнулся.
Они не стали сразу передвигать все камни. Сначала проверили несколько: 18, 21, 7 и 33. У тех, что лежали ближе к краю тента, нижняя сторона была суше. В центре — влажнее.
Потом Нина измерила температуру поверхности маленьким бесконтактным термометром. Красная точка прибора скользила по камню, а на экране менялись числа.
Разница между краем и серединой теперь была небольшой. От солнца тент действительно защищал хорошо.
— Значит, его не убирать, — сказала Нина.
— Поднять?
— Сначала одну сторону. И камни поставить на более высокие прокладки, чтобы воздух проходил снизу.
Игорь принёс дополнительные деревянные бруски.
Работали медленно. Каждый фрагмент сначала фотографировали на месте, затем вдвоём приподнимали, подкладывали сухие рейки и возвращали точно по номеру. Камни не должны были перепутаться.
Рута наблюдала из щели у стены.
Белый тент поднялся с восточной стороны почти на полметра. Под ним сразу потянул слабый воздух. Край плёнки перестал лежать неподвижно и чуть шевельнулся.
Солнце всё ещё не попадало прямо на большинство камней.
Но возле стены появилась длинная узкая полоса света.
Рута выбежала первой.
Она устроилась на кирпиче, где поверхность уже начала нагреваться.
— Тестировщик вернулся, — сказал Игорь.
— Не мешай тестировщику.
К вечеру нижние стороны проверили снова. Влажность уменьшилась не везде одинаково, но самые сырые участки начали подсыхать.
Нина записала значения в журнал.
— Завтра сравним ещё раз.
На ночь тент оставили поднятым с двух сторон, но закрепили так, чтобы ветер не мог сорвать его. Плёнку под фрагментами расправили, а там, где она собирала воду, сделали небольшой уклон к краю площадки.
Утром Рута вышла рано.
Ступень у стены была прохладной, как всегда.
К девяти нагрелся край кирпича.
В десять солнечная полоска добралась до отдельной плиты, которую специально оставили вне основной группы для контрольного сравнения.
Камень 18 по-прежнему лежал в рассеянной тени. Но теперь воздух проходил под ним, и поверхность не казалась сырой.
Рута забралась на деревянную прокладку рядом, потом перескочила на соседний кирпич, где было теплее.
Нина Алексеевна пришла с прибором.
Она не искала ящерицу. Сначала прошла весь ряд и записала измерения.
— Лучше, — сказала она.
Игорь посмотрел в журнал.
— И снизу почти сравнялось с краем.
— Значит, оставляем такую высоту тента.
Они ещё раз проверили, не попадает ли прямое солнце на чувствительные фрагменты в середине дня. На один угол всё же падало яркое пятно. Игорь переставил боковой экран, и пятно ушло на пустой участок земли.
Рута, которая уже собиралась туда перебежать, остановилась.
Посмотрела на исчезнувший свет.
Потом повернула к стене, где солнце лежало на старых кирпичах и никому не мешало.
Там она и провела полдень.
Через несколько дней каменные фрагменты начали собирать в большие секции. Номера исчезали под временными креплениями, двор понемногу освобождался.
Камень 18 перенесли в мастерскую.
На его месте остался прямоугольник чистой плёнки.
Рута подошла, остановилась и долго смотрела на пустое место, будто могла понять, куда делась знакомая тёплая площадка.
Потом ветер приподнял край тента. По кирпичной стене медленно прошла полоска солнца.
Рута метнулась за ней.
Белая ткань над двором шевелилась. Воздух свободно проходил между стойками и под деревянными прокладками. Камни оставались в прохладе, а вдоль старой стены тянулась узкая тёплая дорожка, которой для одной небольшой ящерицы было вполне достаточно.
К полудню Рута лежала на кирпиче, распластав лапы, и её тёмная полоска почти совпадала со швом между двумя кирпичами.