В теплице всё было готово к утренней экскурсии: дорожки подметены, таблички вытерты, на столе лежали лупы для школьников. Только огурцы в дальнем ряду выглядели так, будто всю ночь с кем-то спорили. Листья были свежие, цветы раскрыты, а маленьких завязей почти не было.
— Вчера они цвели гуще, — сказала агроном Ирина Павловна и присела у грядки. — Значит, кто-то не пришёл на работу.
Соня, которая помогала тёте готовить теплицу, сразу представила опоздавшего садовника. Но Ирина Павловна сняла с крючка фонарь с красным стеклом.
— Работа здесь ночная. И работники крылатые.
В этой теплице выращивали редкий сорт огурцов, цветы которого лучше опыляли ночные бабочки. Днём они прятались под листьями и в щелях рам. Ночью прилетали на сладкий запах и переносили пыльцу с цветка на цветок. Если бабочек мало, цветы опадали пустыми.
— Может, они просто забыли? — спросила Соня.
— Бабочки ничего не забывают. Надо понять, что им помешало.
Они закрыли основное освещение и прошли между рядами с красным фонарём. Красный свет почти не тревожил ночных насекомых. В углу под потолком мерцала новая лампа аварийного выхода.
— Она горела ночью? — спросила Соня.
— Должна гореть всегда. Но раньше была тусклее.
На подоконнике сидела одна-единственная бражница — крупная бабочка с длинным хоботком. Она то взлетала к цветам, то снова возвращалась к стеклу. За окном, над складом, сиял белый прожектор.
— Она летит не туда, — сказала Соня.
— Свет сбивает направление, — кивнула Ирина Павловна. — Но прожектор стоит давно. Вчерашняя причина, скорее всего, внутри.
Соня стала смотреть не на бабочку, а на то, куда она не летит. Между грядками висели клейкие карточки для мелких вредителей. На одной карточке прилипли две ночные бабочки.
— Вот ещё двое работников, — тихо сказала она.
Ирина Павловна нахмурилась.
— Эти ловушки должны висеть ниже, у почвы. Кто-то поднял их после полива.
Они переставили карточки. Но этого было недостаточно: одна бабочка не могла опылить всю грядку до рассвета.
— Можно открыть фрамугу? — предложила Соня.
— Можно, но сначала проверим сетку. Если там дыра, вместе с бабочками войдут совки. Их гусеницы любят листья больше, чем мы огурцы.
Сетка оказалась целой. Соня повернула ручку, узкая верхняя створка приоткрылась. В теплицу вошёл прохладный воздух и запах мокрой земли. Однако бабочек не прибавилось.
Снаружи прожектор бил прямо в стекло. Соня подняла ладонь и увидела на ней резкую тень.
— Если свет зовёт их туда, надо сделать наш запах заметнее.
Ирина Павловна дала ей три белых бумажных полоски. На одну они капнули сахарный сироп, на вторую — воду, на третью потёрли свежим огуречным цветком. Полоски развесили у фрамуги на одинаковой высоте.
Через несколько минут прилетела маленькая серая бабочка. Она проверила сироп, потом цветочную полоску и уверенно ушла к грядке.
— Запах работает, — сказала Соня. — Но как позвать остальных?
— Никак. Мы не командуем бабочками. Мы можем только убрать помехи.
Они вышли во двор. Прожектор принадлежал складу, где ночью разгружали ящики. Дежурный кладовщик Михаил Семёнович выслушал их и показал выключатель.
— Совсем погасить нельзя. Машина придёт в четыре.
Соня обошла фонарь. Его металлический козырёк был поднят вверх, поэтому свет расходился во все стороны.
— А если повернуть козырёк вниз? Двор останется светлым, а теплица окажется в тени.
Михаил Семёнович принёс лестницу. Ирина Павловна придерживала её, а он опустил козырёк на два деления. Луч лёг на ворота и площадку, стекло теплицы сразу потемнело.
Когда они вернулись внутрь, у фрамуги уже кружили три бабочки. Одна зависла перед цветком, развернула хоботок и коснулась середины венчика. На её груди осталась жёлтая пыльца.
Соня хотела подойти ближе, но Ирина Павловна остановила её рукой.
— Теперь наша лучшая помощь — не мешать.
Они сели у двери. Теплица в темноте звучала иначе: где-то щёлкала остывающая труба, капля падала в ведро, крылья шуршали над листьями. Бабочек становилось больше. Они прилетали по одной, быстро обследовали цветы и исчезали в ночи.
Под утро Соня заметила на одном цветке маленькое утолщение.
— Уже получилось?
— Завязь была и раньше. Результат сегодняшней ночи увидим через несколько дней.
Соня вздохнула. Ей хотелось немедленного доказательства.
Ирина Павловна дала ей журнал наблюдений. Они записали дату, температуру, число увиденных бабочек, положение ловушек и время, когда повернули прожектор.
— Зачем так подробно?
— Чтобы не сочинять удобную причину после результата. Если огурцов станет больше, мы проверим, совпало ли это с нашими изменениями.
Утром пришла экскурсия. Дети заглядывали под листья и спрашивали, почему огурцы не растут прямо из жёлтых цветов за одну минуту. Соня показала им журнал, красный фонарь и правильно опущенные ловушки.
Через пять дней Ирина Павловна позвала её в дальний ряд. Под каждым третьим увядшим венчиком висел маленький колючий огурец.
— В прошлую неделю было по одному на семь цветов, — сказала агроном. — Теперь почти по одному на три.
Соня открыла журнал и провела пальцем по строке ночного дежурства.
— Значит, мы их позвали.
— Нет, — напомнила Ирина Павловна. — Мы перестали сбивать им дорогу.
Вечером на складе снова включили прожектор. Его луч лежал точно на воротах, а тёмные стёкла теплицы отражали только тонкий месяц. Михаил Семёнович прикрепил к козырьку табличку: «Не поднимать. Ночная смена работает».
На табличке Соня дорисовала маленькую бабочку с очень серьёзным выражением лица.