После обеда пчёлы стали садиться на стену сарая.
Сначала Вера увидела пять или шесть. Они сидели на белых досках невысоко от земли, грелись на солнце и чистили лапки. Потом прилетели ещё. К вечеру на стене было уже несколько маленьких групп.
Пасека стояла в саду за домом дедушки Михаила. Весной ульи чинили, а неделю назад покрасили заново: серые крыши, светлые передние стенки, аккуратные летки — узкие входы, через которые пчёлы заходили внутрь.
Сарай находился метрах в двенадцати от крайнего улья. Его тоже недавно покрасили, только в белый цвет.
— Они решили переехать? — спросила Вера.
Дедушка Михаил посмотрел на стену, потом на ульи.
— Если бы пчёлы умели выбирать жильё по свежести краски, мне пришлось бы каждый год делать ремонт.
Он не засмеялся. Просто поставил рядом пустую табуретку, и они сели наблюдать.
На пасеке нельзя было суетиться. Дедушка Михаил всегда говорил, что сначала надо увидеть, что именно происходит, а уже потом придумывать причину.
Некоторые пчёлы прилетали к белой стене прямо со стороны сада. Другие появлялись возле ульев, делали широкий круг и только потом садились на доски. Большинство через несколько минут снова улетало.
— Внутрь сарая никто не лезет, — сказала Вера.
— Хорошо заметила.
— И на крыше почти нет.
— Тоже запишем.
У Веры был маленький блокнот в клетку. Она нарисовала сарай, ульи и стрелкой отметила солнце. Белая стена смотрела на юго-запад и после обеда нагревалась сильнее остальных.
В четыре часа дедушка Михаил приложил к стене ладонь.
— Тёплая.
Вера потрогала боковую, теневую стену. Та была заметно прохладнее.
— Значит, они просто греются?
— Возможно. Но «возможно» — это ещё не ответ.
Они подождали.
Перед одним из ульев молодые пчёлы начали летать небольшими кругами, то приближаясь к летку, то отходя дальше. Вера уже видела такое раньше.
— Они запоминают место?
— Да. Ориентировочный облёт. Посмотри, как разворачиваются к улью.
Пчёлы действительно время от времени зависали в воздухе головой к входу, будто фотографировали глазами дом и всё вокруг.
Вера посмотрела на белую стену сарая.
— А если она им слишком заметна?
Дедушка Михаил не ответил сразу.
Ульи раньше стояли немного иначе. После ремонта их переставили в ровную линию, ближе друг к другу. На передних стенках пока не успели вернуть деревянные цветные значки — кружки, треугольники и полосы, которые висели там много лет.
Теперь все ульи выглядели почти одинаково.
— Завтра проверим, — сказал дедушка.
Утром белая стена была холодной и пустой.
Вера пришла ещё до завтрака. Пчёлы уже вылетали, но на сарае никто не сидел. К полудню появились две. После двух часов — девять. После трёх — больше двадцати.
Она записывала время и примерное количество.
Дедушка Михаил тем временем вернул на ульи старые деревянные знаки. На первом появился красный круг, на втором — жёлтая вертикальная планка, на третьем — тёмный треугольник. Он не утверждал, что пчёлы читают эти фигуры как дорожные указатели. Знаки просто делали входы непохожими друг на друга вместе с окружающими предметами.
— А сарай перекрасим? — спросила Вера.
— Ради опыта — точно нет.
К вечеру пчёл на белой стене стало меньше, но они всё равно появлялись.
На третий день дедушка поставил возле крайнего улья старую садовую решётку с вьющимся горошком. Она стояла там до ремонта, потом её отнесли к забору.
— Ещё один ориентир, — сказала Вера.
— И тень.
Действительно, после трёх часов решётка бросала на землю длинную клетчатую тень. Ульи перестали выглядеть как одинаковые коробки на пустом месте.
В тот день на сарай село всего несколько пчёл.
Но Вера не торопилась объявлять победу. Погода изменилась: набежали облака, стало прохладнее. Белая стена почти не нагрелась.
— Нечестный день, — сказала она вечером.
— Природа редко читает наш план опыта.
На следующий день снова было солнечно.
Вера устроилась на той же табуретке и отметила в блокноте часы. Пчёлы кружили перед ульями, садились на летки, возвращались из сада тяжёлые от нектара. На белой стене к четырём часам сидело семь.
Не ноль. Но гораздо меньше, чем в первый день.
— Значит, помогли знаки? — спросила Вера.
— И решётка. И, возможно, то, что молодые пчёлы уже запомнили новое место. У нас изменилось сразу несколько вещей.
Вера перечеркнула в блокноте слово «доказали» и написала «стало меньше после изменений».
Ей это понравилось больше. Фраза была не такой красивой, зато не притворялась, будто они знают всё.
Через неделю белая стена почти опустела. Иногда пчёлы всё же садились на неё в жаркий час. Дедушка Михаил сказал, что тёплая светлая поверхность действительно могла быть удобным местом для короткой остановки, особенно после прохладного ветра.
Вера продолжала замечать другое: возвращаясь к ульям, пчёлы теперь чаще шли прямо к своим входам и меньше метались вдоль всей линии.
Она нарисовала в блокноте красный круг, жёлтую планку, тёмный треугольник и решётку с горошком.
В конце страницы оставалось место для вывода.
Вера подумала и написала только: «Белая стена больше не похожа на главную новость дня».
В этот момент одна пчела прилетела к сараю, посидела на тёплой доске меньше минуты и улетела к саду.
Вера добавила рядом маленькую точку и время: 16:12.