В половине девятого Марта увидела, что ручей под пешеходным мостом стал синим.
Не серо-синим от неба и не зелёным от ряски. Вода была такого цвета, будто кто-то вылил в неё чернила из школьной ручки.
— Тётя Ира! — позвала Марта.
Ирина Сергеевна вышла из фургона городской лаборатории, держа в одной руке коробку с пробирками, а в другой недоеденный бутерброд.
— Если это про чайки, я уже видела.
— Это про воду.
Тётя Ира посмотрела на ручей и сразу положила бутерброд обратно в пакет.
Они приехали в парк на открытый день лаборатории. Через час должны были прийти школьники, которым собирались показывать, как измеряют прозрачность воды, температуру и кислотность. Но теперь обычная учебная прогулка отменялась сама собой.
— Не трогаем воду руками, — сказала Ирина Сергеевна. — И не решаем заранее, что это яд.
Марта кивнула. Она уже успела подумать про краску, химический завод и тайную трубу. Завода рядом не было, а тайная труба от этого казалась ещё подозрительнее.
Тётя Ира достала четыре чистые бутылочки с белыми крышками.
— Сначала выясним, где начинается синяя вода.
Они пошли вверх по ручью. Через двадцать метров вода всё ещё была синей. Через пятьдесят — тоже. За поворотом цвет стал слабее. Ещё выше, у деревянного настила, вода была обычной: коричневатой от торфа и такой прозрачной, что на дне виднелись мелкие камни.
— Значит, источник между настилом и мостом, — сказала Марта.
— Уже лучше, чем «где-то в городе».
Они вернулись немного назад. На правом берегу Марта заметила бетонную трубу толщиной с её руку. Из неё тонкой струйкой стекала вода.
— Вот!
Ирина Сергеевна присела, не подходя к краю.
— Ливневый выпуск. В него попадает вода с улиц после дождя. Но дождя ночью не было.
Струйка из трубы была почти бесцветной.
Марта нахмурилась.
— Тогда не она.
— Возможно. А возможно, цвет уже разбавился. Проба нужна не для красоты.
Тётя Ира надела перчатки, закрепила бутылочку на длинной складной штанге и набрала воду из струйки. На этикетке написала: «выпуск 1, 08:47». Вторую пробу взяла выше трубы, третью — ниже.
Марта записывала время в планшет.
У четвёртой бутылочки вода была синее всего. Её набрали возле решётки, где под дорожкой проходил узкий канал.
— Теперь можно вернуться к машине? — спросила Марта.
— Можно. Но сначала посмотрим карту ливневых стоков.
В лабораторном фургоне карта была не бумажной. На экране показался парк, дороги и тонкие синие линии труб.
Марта засмеялась:
— Очень подходящий цвет.
— Сегодня особенно.
Оказалось, что труба у ручья собирает воду не только с ближайшей дорожки. К ней подходила ещё одна ветка от площади возле старого фонтана.
Фонтан уже две недели был закрыт на ремонт.
— Там же воды нет, — сказала Марта.
— В чаше нет. А трубы есть.
Они позвонили мастеру участка. Через пять минут к фургону подъехал мужчина в оранжевой жилетке на маленьком служебном электромобиле.
— Синяя? — переспросил он. — Прямо синяя?
— Прямо, — сказала Марта.
— Интересно.
— Лучше пусть будет скучно, — заметила Ирина Сергеевна.
Мастер представился Сергеем и поехал с ними к фонтану.
На площади лежали шланги, мешки с песком и разобранные металлические форсунки. В центре сухой чаши работали двое техников.
— Краситель использовали? — спросила Ирина Сергеевна.
Один техник поднял голову.
— Вчера. Чуть-чуть. Проверяли, какой контур куда идёт.
Он показал маленькую пластиковую бутылку с ярко-синей этикеткой.
— Это трассер. Пищевой краситель. Добавляешь в воду и видишь, из какого отверстия она выходит.
— Куда вы потом слили воду? — спросил Сергей.
Техники переглянулись.
— В сервисный колодец. Как обычно.
Сергей закрыл глаза на секунду.
— А сервисный колодец после переделки подключён к ливневке.
— С прошлого года? — спросил один техник.
— С позапрошлого.
Марта почувствовала, как загадка становится гораздо менее тайной и гораздо более интересной. Никто не лил краску в ручей специально. Люди просто знали разные куски одной системы.
Ирина Сергеевна попросила показать бутылку красителя и сфотографировала состав. Потом они открыли крышку сервисного колодца. На дне стояла бледно-голубая вода.
— Похоже, нашли источник, — сказала Марта.
— Похоже — ещё не значит доказали, — ответила тётя Ира.
Они вернулись в фургон.
Первым делом измерили кислотность. Все пробы показали почти одинаковый результат. Потом проверили электропроводность — прибор показывал, сколько растворённых солей влияет на прохождение слабого электрического сигнала. Значения тоже почти не отличались.
— Если бы туда попал какой-нибудь солевой раствор, цифры могли бы заметно прыгнуть, — объяснила тётя Ира.
— А краситель может почти ничего не изменить?
— Может.
Самое убедительное получилось с маленьким прозрачным стаканом. Ирина Сергеевна добавила в обычную воду одну крошечную каплю того же трассера. Цвет оказался слишком насыщенным. Тогда она разбавила смесь ещё раз, потом ещё.
На третьем разбавлении оттенок стал почти таким же, как в пробе у решётки.
Сергей свистнул.
— Вот уж «чуть-чуть».
— Я же говорил, бутылочка маленькая, — защищался техник по телефону.
Но оставалась одна странность.
Если воду слили вчера вечером, почему ручей был ярче всего утром?
Марта снова открыла карту.
— Может, она где-то стояла?
Сергей увеличил схему.
Между фонтаном и ручьём был накопительный колодец. В обычную погоду он почти пустовал, но его насос включался автоматически, когда вода доходила до определённого уровня.
— То есть воду вылили вчера, — сказала Марта, — она дошла до этого колодца, набралась до датчика, а насос включился уже утром?
Сергей посмотрел журнал автоматики в телефоне.
— Восемь семнадцать. Именно утром.
Ирина Сергеевна улыбнулась:
— Теперь у нас есть не только место, но и время.
К десяти часам синяя полоса в ручье уже растянулась и побледнела. Мастер перекрыл слив из сервисного колодца, остаток окрашенной воды откачали в ёмкость. Для уверенности лаборатория взяла ещё две пробы ниже по течению.
Пришедших школьников не пришлось отправлять домой. Вместо заранее приготовленного опыта им показали настоящий журнал наблюдений, карту и ряд бутылочек — от почти прозрачной до ярко-синей.
— А рыбы не отравятся? — спросил мальчик в красной кепке.
Ирина Сергеевна ответила:
— По составу краситель пищевой и в такой концентрации опасности мы не видим. Но всё равно проверяем воду. Яркий цвет сам по себе не говорит, насколько вещество опасно.
— А бесцветная вода может быть опасной? — спросила девочка рядом.
— Конечно.
Марта посмотрела на ручей. Тот уже не выглядел как чернильница. Только возле камней иногда проплывали голубые завитки.
После занятия Сергей принёс из служебной машины пластиковую табличку и маркер.
— Что написать на сервисном колодце, чтобы через два года опять никто не удивлялся?
Марта подумала.
— «Связан с ручьём».
— Слишком коротко.
— Тогда: «Всё, что сюда слили, однажды будет под мостом».
Сергей хмыкнул и написал именно так.
Через неделю Марта снова пришла в парк. Вода под мостом была обычной, коричневатой и скучной. На бетонной крышке колодца стояла новая металлическая табличка с официальной надписью: «Ливневая канализация. Сброс технологических жидкостей запрещён».
А под ней чёрным маркером всё ещё виднелась старая фраза Марты.
Её почему-то не стали стирать.