— Семён Сергеевич, у нас один табурет лишний.
— Лишних табуретов не бывает, — сказал завхоз. — Бывают табуреты, которых нет в ведомости.
Сева стоял посреди летней базы отдыха с листом бумаги, карандашом за ухом и выражением человека, который уже пожалел, что согласился помочь.
На листе было написано: «Инвентаризация спортивного и хозяйственного имущества». Ниже шли строки: мячи — 12, ракетки для бадминтона — 16, складные стулья — 24, табуреты — 8.
Табуретов перед Севой было девять.
— Может, один сам пришёл?
— Если начнёт просить обед, сообщи, — ответил Семён Сергеевич.
На базе готовились к приезду новой смены. Вожатые таскали матрасы, повариха тётя Зина считала кружки, а Семён Сергеевич решил за один день проверить всё, что числилось в сарае, на веранде и в спортивной комнате.
Сева приехал к бабушке в соседнюю деревню и забрёл на базу за своим другом. Друг уехал с отцом в город, зато завхоз спросил:
— Считать умеешь?
— До какого числа?
— Сегодня, надеюсь, до небольшого.
Так Сева получил карандаш и ведомость.
Первые полчаса всё шло неплохо. Двенадцать мячей нашлись. Из шестнадцати ракеток пятнадцать лежали в чехлах, шестнадцатая — за шкафом. Двадцать четыре складных стула стояли стопками по шесть.
А потом начались табуреты.
— Восемь по документам, девять в жизни, — сообщил Сева.
Семён Сергеевич осмотрел их.
— Этот с красной ножкой не наш.
— Откуда знаете?
— Наши я красил зелёным ещё весной.
— Значит, пришёл чужой.
— Вот и выясни чей.
На красной ножке была привязана картонная бирка с цифрой 17.
Сева пошёл по базе.
— У вас табурет номер семнадцать не пропадал? — спросил он у тёти Зины.
— У меня всё номер семнадцать пропадает, — сказала она. — Вчера ложка, позавчера крышка. Но табуреты у меня белые.
На медпункте табуретов вообще не было. На веранде стояли скамейки. В кружковой комнате обнаружился деревянный стул с номером 17, но Сева быстро понял, что цифры тут ничего не означают: на каждом предмете был свой старый номер.
Он вернулся к сараю.
Красного табурета не было.
— Семён Сергеевич!
— Что ещё?
— Наш лишний табурет исчез.
— Уже не лишний, значит.
На земле возле двери лежала оторванная картонная бирка. А за сараем кто-то громко и совершенно беззастенчиво сказал:
— Га-а-а!
Сева выглянул.
По дорожке шёл белый гусь. На шее у него болталась верёвочка, а к верёвочке была привязана бирка с цифрой 17.
— Так.
Гусь остановился.
— Это ты?
— Га.
— Очень убедительно.
Сева осторожно подошёл ближе. Гусь сделал шаг назад. Сева — шаг вперёд. Гусь развернулся и бодро пошёл к спортивной площадке.
— Стой! У тебя имущество!
Гусь ускорился.
На площадке вожатая Лена раскладывала скакалки.
— Лена! Этот гусь ваш?
— Я впервые вижу гуся с номером.
— Он прошёл инвентаризацию без разрешения.
Гусь тем временем подошёл к коробке со скакалками и вытащил клювом синюю ручку.
— Эй!
Сева кинулся к коробке. Гусь выпустил скакалку, но схватил другую бирку, лежавшую на земле, и побежал дальше.
Через пять минут у него на шее висели уже две цифры: 17 и 42.
— Не гоняй его, — сказала Лена. — Он думает, что ты играешь.
— Я не играю. Я веду учёт.
— А он, кажется, ведёт свой.
Сева остановился.
Гусь тоже остановился.
Сева медленно пошёл в другую сторону.
Гусь пошёл за ним.
— Вот видишь, — сказала Лена. — Теперь у тебя помощник.
— Помощник не должен есть документы.
Но гусь действительно перестал убегать. Он ходил за Севой по базе, заглядывал в сарай и время от времени пытался стащить бумажную бирку с очередного предмета.
Сева решил выяснить, откуда он взялся.
За воротами шла дорога к деревне. У крайнего дома во дворе стояла женщина и развешивала бельё.
— Простите, у вас гусь не пропал?
Женщина посмотрела на птицу.
— Это не мой. Мои серые.
Через два дома мужчина чинил велосипед.
— Белый гусь с номерами?
— У Петровны спроси. У неё белые.
Петровна жила у пруда. Во дворе у неё были утки, куры и три белых гуся.
— Четыре было, — сказала она, увидев Севу. — Афанасий опять ушёл?
— Если Афанасий носит номер семнадцать, то да.
Петровна всплеснула руками.
— Он всё блестящее и болтающееся таскает. В прошлом месяце прищепки собирал.
Сева снял с гуся бирки.
— А табурет с красной ножкой ваш?
— Табурет? Какой табурет?
Тут Афанасий повернулся и пошёл к пруду. На другом берегу, возле ивы, стоял тот самый красный табурет.
— Вот какой.
Петровна рассмеялась.
— Мой. Я утром ведро на него поставила, когда уток кормила. Наверное, ребята с базы вчера притащили, когда помогали мне сетку чинить.
Сева посмотрел на табурет, потом на гуся.
— Значит, табурет не пришёл сам.
— А гусь пришёл.
Они отнесли табурет к Петровне во двор. Афанасий сразу забрался рядом и попытался снять с него верёвочку.
Когда Сева вернулся на базу, Семён Сергеевич сидел за столом и сверял ведомость.
— Табурет найден?
— Найден владелец. Табурет вернули.
— А номер семнадцать?
— Это был не номер табурета.
— А чего?
Сева положил на стол две погрызенные бирки.
— Временно — гуся.
Семён Сергеевич снял очки.
— Не понял.
Пришлось рассказать всё с начала.
Завхоз выслушал и сказал:
— Значит, надо выяснить, откуда у него семнадцатая бирка.
Сева замер.
— Вы серьёзно?
— Конечно. У нас что под номером семнадцать?
Они посмотрели в список.
«Термос металлический — 4 шт.» Номера 15, 16, 17, 18.
В шкафу стояли только три термоса.
— Вот теперь у нас настоящая пропажа, — сказал Семён Сергеевич.
Сева побежал обратно к Петровне.
Афанасий встретил его у калитки. На этот раз гусь ничего не тащил, но выглядел так, словно заранее был против обвинений.
Сева присел и внимательно посмотрел на верёвочку, которую снял с его шеи. На ней остался кусочек тонкой красной резинки.
У термоса номер семнадцать, как вспомнил Сева, была красная ручка.
— Петровна, Афанасий сегодня куда ходил до базы?
— На пруд. Потом к старой бане. Потом я его потеряла.
За старой баней росла густая крапива. Сева обошёл её сбоку и увидел в траве металлический блеск.
Термос лежал под доской. Ручка была на месте, а картонная бирка исчезла.
— Нашёл!
Петровна подошла, посмотрела и покачала головой.
— Вот разбойник.
— Он не термос украл. Ему бирка понравилась.
— Очень это меня утешает.
На базе Семён Сергеевич вычеркнул пометку «нет» рядом с номером семнадцать.
— Хорошо поработал.
— Я думал, инвентаризация — это когда просто считают.
— Если всё лежит там, где положено, да.
Сева посмотрел на Афанасия, который уже снова стоял у ворот. Петровна пришла следом, чтобы забрать его домой.
— А гуся записывать?
— Куда?
— Временно найденное имущество.
— Нет такой строки.
Сева взял карандаш и в самом низу ведомости написал: «Посторонние предметы — 0. Посторонние гуси — 1».
Семён Сергеевич прочитал, подумал и поставил рядом галочку.
На следующий день новая смена приехала утром. В сарае было восемь зелёных табуретов, четыре термоса и ровно двенадцать мячей.
А на воротах висела свежая табличка: «Бирки не трогать».
Под ней кто-то дописал карандашом: «Особенно Афанасию».
Афанасий пришёл после обеда, прочитать ничего не мог, но табличку всё равно попытался снять.