— Только не говори, что он опять ушёл к шестой!
Я даже не успела ответить. Мой зелёный шар уже исчез в чёрной пасти возврата, где после броска шары проваливаются под дорожку, едут по скрытому желобу и снова выкатываются к игрокам. Через несколько секунд на нашей стойке должен был раздасться знакомый глухой «бум».
Не раздался.
Зато справа обрадованно крикнул мальчик с шестой дорожки:
— О, ещё один зелёный!
— Это мой, — сказала я.
— Тогда у тебя шар очень общительный.
До начала школьного турнира оставалось сорок минут. Мы пришли раньше, чтобы размяться: я, Лера, Егор и наш физрук Сергей Павлович. В боулинге пахло воском для дорожек, кофе из автомата и чем-то резиновым. Над кеглями мигали экраны. Всё выглядело готовым к соревнованию, кроме одной детали: каждый второй шар с пятой дорожки возвращался на шестую.
Сотрудник боулинга Антон уже дважды нырял за маленькую дверцу между дорожками. После первого раза он сказал:
— Похоже, заело заслонку.
После второго:
— А теперь, похоже, не похоже.
Мне это понравилось. Не поломка, а загадка с плохим характером.
— Можно посмотреть? — спросила я.
— Внутрь — нет, — ответил Антон. — Там движущиеся ремни и ролики. А отсюда можно.
Он открыл боковую сервисную панель только настолько, чтобы мы с безопасного расстояния увидели часть механизма. Под двумя дорожками шёл общий канал. Шары катились по наклонному желобу, затем попадали на резиновый ремень, который поднимал их к стойкам. В месте, где путь раздваивался, стояла металлическая лопатка-заслонка. Она поворачивалась и направляла шар либо к пятой дорожке, либо к шестой.
— И кто ей говорит, куда поворачиваться? — спросил Егор.
Антон показал на небольшой датчик у желоба.
— Шар проходит здесь, система знает, с какой дорожки он пришёл, и ставит заслонку в нужное положение.
— Но если она сломана, почему иногда всё правильно? — спросила я.
— Вот поэтому я и не люблю такие неисправности. Когда вещь совсем сломана, она хотя бы честная.
Сергей Павлович посмотрел на часы.
— У нас есть полчаса. Если не починят, перенесёмся на другие дорожки.
На другие очень не хотелось. Турнирную сетку уже вывели на экраны, а рядом готовились взрослые игроки. Свободных четырёх дорожек подряд не было.
Мы начали бросать по одному шару и записывать результат. Я предложила не считать кегли, а только смотреть, куда возвращается шар.
Первый — мой зелёный, средний по весу — ушёл к шестой.
Второй — тяжёлый синий Егора — вернулся к нам.
Третий — красный Леры — к нам.
Четвёртый — снова мой зелёный — к шестой.
— Всё ясно, — сказал Егор. — Механизм не любит зелёный цвет.
— Прекрасно, — сказала Лера. — Значит, турнир выиграет тот, кто оденется как огурец.
Антон усмехнулся:
— Здесь датчик цвета вообще ни при чём. Он шар не рассматривает.
Я взяла другой зелёный шар. Он был тяжелее моего.
— Проверим огуречную теорию.
Бросила. Шар сбил семь кеглей и вернулся на пятую.
— Огурец оправдан, — сказала Лера.
Мы попробовали ещё несколько шаров. Через десять минут листок выглядел странно. Лёгкие чаще уходили не туда. Тяжёлые почти всегда возвращались правильно. Но один лёгкий красный пришёл как надо, а один средний синий сбежал к соседям.
— Значит, не только вес, — сказал Сергей Павлович.
Я смотрела не на шары, а на момент, когда они исчезали после броска. Обычно из-под пола слышалось: удар, короткое жужжание, ещё удар. Когда шар возвращался не туда, между жужжанием и вторым ударом будто проходило чуть меньше времени.
— Антон, а заслонка быстро двигается?
— Меньше секунды.
— А шар может приехать к ней раньше, чем она повернулась?
Он присел у закрытой панели и несколько секунд ничего не говорил.
— Может, если катится быстрее обычного. Но там есть датчик раньше по трассе. Он должен давать запас.
— А лёгкие быстрее едут?
— Не обязательно. Зависит от того, как они попали в желоб.
Егор уже взял самый лёгкий шар.
— Сейчас запущу ракету.
— Только обычным броском, — сказал Сергей Павлович.
Егор бросил. Шар попал в крайний кегль, ушёл вниз и через несколько секунд возник на шестой дорожке.
Антон попросил нас остановиться. Отключил механизм сервисным ключом, дождался, пока погас индикатор, и только тогда полностью открыл панель. Мы остались за линией, которую он показал.
— Смотрите сюда.
Он посветил фонариком на крепление заслонки. К ней подходила короткая металлическая тяга с шарниром. Один винт сидел на месте, но вокруг него виднелась блестящая полукруглая дорожка.
— Разболтался? — спросила я.
— Похоже. Мотор поворачивается сразу, а заслонка сначала выбирает люфт.
— Люфт — это когда деталь успевает чуть-чуть болтаться до того, как начинает двигаться вместе с механизмом? — спросила Лера.
— Именно. Видишь зазор? Вот он и съедает время.
Антон подтянул крепление, но запускать турнир после одного удачного шара не собирался.
— Теперь проверка. Много раз.
Мы устроили испытание по-честному. Десять бросков с пятой дорожки, десять с шестой. Лёгкие шары, тяжёлые, быстрые, медленные. Я ставила палочки на листе. Ни один шар не перепутал путь.
Оставалось двенадцать минут.
— А почему раньше иногда работало? — спросил Егор.
Антон закрыл панель.
— Потому что заслонка всё-таки успевала повернуться, если шар шёл чуть медленнее. Неприятнее всего неисправность, которая зависит от нескольких мелочей сразу.
— Запишите на табличке: «Неисправность с характером», — предложила Лера.
— Я лучше запишу в журнал: «Подтянута тяга направляющей заслонки». Начальство почему-то предпочитает скучные названия.
Турнир начался вовремя.
В первом фрейме я выбила восемь кеглей и машинально повернулась к шестой дорожке. Там ничего не появилось. Мой зелёный шар с глухим стуком выкатился прямо передо мной.
— Домой пришёл, — сказала Лера.
— Соседи выселили.
Во втором фрейме я выбила страйк. В третьем — всего шесть. Потом перестала думать о заслонках и занялась тем, ради чего мы вообще пришли.
Наша команда не выиграла турнир. Мы стали вторыми, уступив школе с очень серьёзным мальчиком, который перед каждым броском протирал шар полотенцем так тщательно, будто собирался подавать его к ужину.
Когда мы уже надевали куртки, с шестой дорожки к нам вдруг выкатился ярко-оранжевый шар.
Все четверо замерли.
Антон, проходивший мимо с коробкой инструментов, тоже остановился.
— Только не это, — сказал он.
На шестой дорожке маленькая девочка подняла руку:
— Простите! Я его просто толкнула по стойке, а он укатился к вам сверху!
Антон закрыл глаза и рассмеялся.
— Спасибо. Ещё одна такая секунда — и я бы разобрал половину боулинга.
Я вернула девочке шар. На этот раз он проделал весь путь пешком, в моих руках, и ни разу не попытался свернуть к соседям.