Старая водонапорная башня стояла на краю посёлка и давно не хранила воду. Наверху теперь собирались устроить маленькую смотровую площадку, а внизу — выставку о том, как раньше работал водопровод.
Перед ремонтом архитектор Анна Сергеевна должна была пересчитать ступени винтовой лестницы. В старом плане было указано сто сорок восемь. На табличке у входа — сто пятьдесят. Сама Анна Сергеевна насчитала сто сорок девять.
— Лестница не умеет менять число ступеней, — сказала Маша.
— Зато люди умеют ошибаться, — ответил Лёша.
Они были братом и сестрой и помогали на летней практике при краеведческом музее. Маша хорошо замечала следы ремонтов. Лёша любил измерения и не доверял результату, пока его нельзя было повторить.
Они начали снизу. Маша ставила мелом точку на каждой десятой ступени, Лёша нажимал кнопку счётчика. На площадках они сверяли числа.
До первого окна всё совпадало. После второго появилась разница в одну ступень. У самого верха счётчик показывал сто сорок девять.
— Значит, табличка ошибается, — сказал Лёша.
Маша посмотрела вниз. Белые точки шли ровно, но возле узкого окна одна оказалась на вертикальной стенке под ступенью.
— Здесь мел съехал?
Они вернулись. Одна ступень действительно была странной: её передний край закрывала деревянная накладка. На соседних ступенях дерево лежало только сверху, а здесь спускалось вниз широкой полосой.
Анна Сергеевна сняла два старых винта. Под накладкой обнаружился шов. Когда-то ступень треснула, и к ней приварили новый край. Из-за ремонта она стала шире и по виду напоминала две узкие ступени.
— Вот откуда сто пятьдесят, — решила Маша. — Кто-то посчитал оба края.
Но старый план всё ещё показывал сто сорок восемь.
Лёша измерил высоту подъёма между площадками. Обычно она была одинаковой. Между отметками восемьдесят и девяносто одна ступень оказалась ниже остальных почти на три сантиметра.
— Если здесь одна лишняя, общая высота не сошлась бы, — сказал он.
Они нашли на стене тонкую горизонтальную линию, скрытую под краской. Ниже неё кирпич был старый, выше — немного светлее.
В музейном архиве сохранилась фотография башни после ремонта пятидесятых годов. На снимке рабочие меняли площадку возле окна. Лестницу тогда частично разобрали и собрали заново.
На обороте фотографии карандашом было написано: «Площадку подняли на один шаг из-за новой трубы».
— Один шаг — это ступень? — спросила Маша.
— Или расстояние между ступенями, — ответил Лёша.
Они снова поднялись к окну и осмотрели центральную колонну. В ней были два ряда отверстий. К одному крепились нынешние ступени, второй шёл чуть ниже и обрывался у площадки.
Получалось, раньше лестница делала вокруг колонны немного другой поворот. При ремонте одну ступень убрали, а оставшиеся распределили выше. Поэтому в первоначальном плане было сто сорок восемь, после переделки стало сто сорок девять, а широкая ремонтная накладка позже породила число сто пятьдесят.
Анна Сергеевна не стала сразу менять табличку. Она попросила проверить вывод ещё одним способом.
Лёша измерил полный угол поворота лестницы и угол между соседними ступенями. Маша зарисовала старые и новые отверстия. Потом они сравнили высоту башни с суммой всех подъёмов. Числа сошлись только для ста сорока девяти ступеней.
На следующий день рабочие сняли старую табличку. Новая была длиннее и рассказывала не одно число, а всю историю:
«Первоначально — 148 ступеней. После перестройки площадки в 1956 году — 149. Число 150 появилось из-за ошибочного подсчёта отремонтированной ступени с широкой накладкой».
— Слишком много текста для лестницы, — заметил сторож.
— Она долго старалась, — сказала Маша.
Перед открытием башни брат и сестра поднялись наверх ещё раз. Теперь они не ставили мелом точки и не нажимали счётчик.
На восемьдесят шестой ступени Лёша всё-таки сбился.
— Восемьдесят семь, — сказал он.
— Восемьдесят шесть, — возразила Маша.
Они спустились к последней отметке, проверили и начали участок заново.
Наверх они вышли одновременно.
— Сто сорок девять, — сказали оба.
Анна Сергеевна закрыла журнал проверки и передала им ключ от смотровой площадки. На бирке было выбито: «Башня. Лестница — 149».
Лёша посмотрел на Машу.
— Теперь хотя бы ключ не спорит.
Из башни они вышли уже без пересчёта.